Новая страница 1

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Костенко Наталия Викторовна

Гражданско-правовое регулирование

деятельности некоммерческих организаций в

Российской Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва

Российская государственная библиотека diss.rsl.ru

2005

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Костенко Наталия Викторовна

Гражданско-правовое регулирование

деятельности некоммерческих организаций в

Российской Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Екатеринбург - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

КОСТЕНКО НАТАЛИЯ ВИКТОРОВНА

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЕКОММЕРЧЕСКИХ

ОРГАНИЗАЦИЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Специальность 12.00.03 -

Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

ЕКАТЕРИНБУРГ - 2004

кандидат юридических наук, доцент Кузнецов А. Г.

Ведущая организация — Уральская академия государственной службы

Защита состоится «18 » марта 2004 г. в 16.00 час. на заседании Диссертационного совета Д212.282.01 в Уральской государственной юридической академии (620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. Зал заседаний Совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральской государственной юридической академии

Автореферат разослан v,0ti> февраля 2004 г.

Общая характеристика работы

Актуальность диссертационного исследования. Юридическое регулирование деятельности социальных групп, объединяющих лиц не только на экономической, но и на«внехозяйст-

1 Н О КПК" f*ORPT—

венной» основе, имеет длительную правовую историю ' ское, так и дореволюционное законодательство России выделяло общественные организации и объединения, а не некоммерческие формирования как таковые. Общественно-политические и социально-экономические изменения, начавшиеся на постсоветском пространстве, выявили потребность в распространении правового регулирования на новые сферы социальной действительности, к числу которых относится и деятельность некоммерческих формирований.

Деление организаций на коммерческие и некоммерческие произведено в интересах гражданского оборота. Этим обусловлен тот факт, что история развития российского законодательства о некоммерческих организациях берет свое начало лишь в 90-х годах прошлого столетия, так как признание за таким своеобразным субъектом статуса участника хозяйственного оборота в условиях планово-централизованной экономики не могло произойти. Динамика общественных потребностей способствовала возникновению и настоящему развитию сектора некоммерческих отношений, а следовательно, и возникновению их организационных форм. Причем некоммерческие организации могут быть как государственными, так и негосударственными образованиями, в отличие от коммерческих, прежде всего являющихся субъектами частного права.

Закрепление за некоммерческими организациями юридического статуса хозяйствующих субъектов повлекло за собой возникновение правовых норм и понятий охватывающих деятельность таких организаций. Сформировалось законодательство, регулирующее как различные аспекты деятельности некоммерческих организаций, так и отношения их между собой и другими субъектами права.

Нормативное регулирование деятельности некоммерческих организаций на начальном этапе их становления носило несистемный, локальный и, как правило, фрагментарный характер. До настоящего времени существует значительное количество неоднозначных и проти-

воречивых трактовок в понимании статуса некоммерческих организаций, их форм и видов деятельности. Есть расхождения и по многим другим аспектам функционирования некоммерческих организаций, что, в свою очередь, отражается на правоприменительной практике.

Решение этого комплекса вопросов во многом обусловлено двумя факторами. Первый связан с определением общего понятия некоммерческой организации как участника гражданских правоотношений, выявлением конституирующих признаков этого термина. Второй зависит от выводов, сделанных при рассмотрении первого, поскольку связан с объемом правомочий некоммерческих формирований при участии в гражданском обороте. В этой связи важно исследовать возможные проблемы, связанные с правовым статусом некоммерческих организаций, определением рамок их гражданской правоспособности и соответствия ее содержания поставленным перед такими организациями целям, а также выявить причины появления подобных проблем и предложить способы их решения. Рассмотрению этого круга вопросов посвящена настоящая работа.

Степень научной разработанности проблемы.

Понятие некоммерческой организации сформировалось лишь в 90-х годах XX века, соответственно и институт некоммерческих организаций начал разрабатываться в то же время. При этом необходимо отметить, что упоминание о юридических лицах, «не имеющих целью извлечение прибыли», встречается в работах И.А. Покровского, Г.Ф. Шершеневича и других дореволюционных авторов.

В советский период исследования правоведов были сконцентрированы на теоретическом и историческом обобщении опыта создания и деятельности общественных организаций, добровольных обществ: различных видов в ракурсе реализации политических прав и свобод советских граждан, их особых специфических интересов. Это работы Г.А. Кудрявцевой, Ц.А. Ямпольской, В.Д. Шутько, А.Е. Шерстобитова идругих.

С начала 90-х годов прошлого века появляются исследования отдельных видов некоммерческих организаций: религиозных, благотворительных, политических партий, профсоюзов. Исследования проводились Т.П. Лупаревым, Е.А.Абросимовой, О.А. Чернега, В.Б. Евдокимовым и другими.

В настоящее время есть работы, посвященные исследованию гражданско-правового регулирования различных аспектов деятельно-

сти некоммерческих организаций: И.В.Ершовой, Н.В.Козловой, Г.А. Кудрявцевой, О.П. Кашковского, М.Ю. Тихомирова и других. Отдельные аспекты темы затрагиваются в работах Л.И.Якобсона, В.А. Рахмиловича, С. Зинченко, В. Лапач, Б. Газарьяна, М.И. Брагинского, К. Ярошенко и многих других. Деятельность некоммерческих организаций как юридических лиц анализировалась Е.А. Сухановым, В.В. Залесским и Р.Ф. Каллистратовой. За прошедший с 1999 года период были изданы несколько работ, являющихся своего рода «юридическими путеводителями» по некоммерческим организациям: В них проанализированы юридические аспекты деятельности некоммерческих организаций и действующая на период издания нормативно-правовая база, регулирующая их деятельность (С.С. Юрьев, М.Ю. Тихомиров и СВ. Соловьева, П.В. Алексий, Е.А. Абросимова).

Вместе с тем имеющийся в правовой литературе анализ тех или иных аспектов деятельности не компенсирует отсутствие работ, посвященных комплексному исследованию гражданско-правового регулирования деятельности некоммерческих организаций в России.

Методологические, теоретические и эмпирические основы исследования.

При написании диссертации автор использовал общенаучные методы: логический, анализа, синтеза, обобщения, аналогии и сравнения; частнонаучные методы: формально-логический, сравнительно-правовой; собственно юридические методы анализа правовой действительности.

Теоретической основой диссертационного исследования явились работы ученых в области отечественного и зарубежного гражданского права, предпринимательского (хозяйственного) права: В.К.Андреева, М.М. Богуславского, М.И. Брагинского, С.Н. Братуся, В.П. Грибанова, И.В. Ершовой, С.Э. Жилинского, В.В. Залесского, С.А. Зинченко, Р.Ф.Каллистратовой, Н.В.Козловой, М.И. Кулагина, В.В.Лаптева, B.C. Мартемьянова, И.Б.Новицкого, И.А. Покровского, Н.В. Рабиновича, В.А. Рахмиловича, Е.А. Суханова, Ю.К. Толстого, Г.Ф. Шершене-вича и других.

Использовались труды современных ученых по теории права: С.С. Алексеева, А.В. Малько, Н.И. Матузова и других.

Эмпирическую основу исследования составили нормативно-правовые акты СССР, РСФСР и РФ, а также судебная практика применения правовых актов Российской Федерации в области деятельности

некоммерческих организаций. При написании настоящей работы использовались также данные различных социологических исследований, проводимых Центром стратегических исследований при Правительстве Российской Федерации и региональными ресурсными центрами поддержки деятельности некоммерческих организаций России.

Цели и задачи исследования;

Цель диссертационной работы — выявление и обоснование места некоммерческих организаций в отношениях, регулируемых гражданским правом, необходимого соответствия между целями создания некоммерческой организации и правомочиями, которыми она может обладать в сфере гражданско-правового регулирования. Целью исследования является также разработка предложений по повышению эффективности применения и совершенствования законодательства о некоммерческих организациях.

В связи с поставленной целью задачи исследования составляют:

- анализ общего нормативного регулирования некоммерческих
организаций как субъекта гражданско-правовых отношений и специ
ального регулирования деятельности различный форм некоммерческих
организаций;

- рассмотрение проведенных в различных отраслях науки иссле
дований, посвященных деятельности некоммерческих организаций;

- выявление, анализ и обоснование конституирующих понятий
некоммерческих организаций как института гражданского права:

• понятие и признаки некоммерческой организации;

• формы некоммерческих' организаций и их значение в граж
данско-правовом регулировании деятельности некоммерческих орга
низаций;

• правоспособность некоммерческой организации как юриди
ческого лица; установление зависимости объема правоспособности от
целей и видов деятельности некоммерческой организации;

• основная, хозяйственная и предпринимательская деятель
ность некоммерческой организации, их понятие и соотношение;

• требования, предъявляемые к деятельности некоммерческой
организации, выявление специфики ее правового регулирования;

• пределы необходимого и правомерного участия некоммерче
ских организаций в хозяйственном обороте;

• характер недействительности сделок некоммерческой орга
низации, совершенных за пределами ее правоспособности.

Объект исследования.

Объектом диссертационного исследования выступают некоммерческие организации как субъекты гражданско-правовых отношений, особенности их статуса и участия в гражданских правоотношениях. Для выявления указанных особенностей были изучены положения нормативно-правовых актов, юридическая и социальная практика деятельности некоммерческих организаций.

Научная новизна и теоретическая значимость работы.

Диссертация представляет собой комплексное теоретическое исследование такого субъекта гражданских правоотношений, как некоммерческие организации. В работе системно исследуются особенности их статуса как участников гражданских правоотношений и связанные с этим различные аспекты их деятельности. Предпринимается попытка определить необходимое соотношение между целями создания некоммерческих организаций и их оптимальными правомочиями в сфере гражданско-правового регулирования.

Автором разработаны и выносятся на защиту следующие положения.

- Организационно-правовая форма не отражает коммерческий
или некоммерческий характер деятельности юридического лица. Фор
мы хозяйственного товарищества и общества могут быть использова
ны как в коммерческих, так и в некоммерческих целях. Так, фондовая
биржа, цели создания которой определены законом² ^как ^н ^к о^ммер^че- ские, может создаваться как в форме некоммерческого партнерства,
так и в форме акционерного общества. В целом форма некоммерческо
го партнерства представляется довольно близкой по своей правовой
природе обществу с ограниченной ответственностью;

- Формулируется новое понятие общественного объединения.
Общественное объединение - добровольное некоммерческое форми
рование граждан, не обладающее правами юридического лица. Соот
ветственно и понятие организационно-правовой формы к нему приме
нимо быть не может. Данным понятием оперирует гражданское право,
а общественное объединение, не пройдя государственной регистрации,
в сферу гражданско-правового регулирования не попадает. Предлага-

² Федеральный закон от 22 апреля 1996 г. «О рынке ценных бумаг» (в редакции Федерального закона от 28 декабря 2002 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №17. Ст. 1918; 2002. №52 (ч. 2). Ст. 5141.

ется внести необходимые изменения в пункт 3 статьи 50 и статью 117 Гражданского кодекса Российской Федерации, исключив из названия и содержания указанных норм слово «объединения», что позволит устранить содержащиеся в них противоречия;

- Определяется понятие хозяйственной деятельности некоммер
ческой организации как любой деятельности по распоряжению своим
имуществом вне зависимости от ее направленности на систематиче
ское получение прибыли;

- Коммерческие и некоммерческие организации обладают спе
циальной (целевой) правоспособностью, определяемой целями дея
тельности организации. Но, в отличие от императивно установленной
цели создания коммерческой организации, для некоммерческих орга
низаций установлена множественность общественно-полезных целей
создания и деятельности, соответственно определение рамок право
способности некоммерческой организации в общем смысле может
быть осуществлено только учредителем в зависимости от выбранных
целей;

- Предлагается установить запрет на прямое участие некоммер
ческих организаций в предпринимательской деятельности. Некоммер
ческие организации могут быть пассивными участниками предприни
мательского оборота, т.е. вправе размещать имеющиеся у них финан
совые средства в кредитных учреждениях, в ценных бумагах, сдавать в
аренду излишнее или неиспользуемое имущество. Такая деятельность
не является по сути предпринимательством и позволяет сохранить не
коммерческий характер собственной деятельности таких организаций;

- Рекомендуется нормативно закрепить правило, предписываю
щее некоммерческой организации для ведения предпринимательской
деятельности создавать коммерческое юридическое лицо, если неком
мерческая организация нуждается в дополнительном материальном
обеспечении своей деятельности. Такая правовая норма сделает суще
ствующую ситуацию более прозрачной и четкой. Создание коммерче
ских организаций представляется необходимым с точки зрения не
только исключения существующих противоречий в гражданско-
правовом регулировании деятельности некоммерческих организаций,
но и эффективности осуществляемой предпринимательской деятель
ности;

- Представляется целесообразным предусмотреть в законода
тельстве возможность некоммерческой организации оказывать суще
ственное влияние на решения, принимаемые органами управления

коммерческого юридического лица, условия ведения им предпринимательской деятельности по причине участия в его уставном капитале и (или) в соответствии с условиями договора. В частности, к таким отношениям может быть применима конструкция холдинга;

- Признание за «внеуставными сделками» некоммерческих организаций характера оспоримых (на основании статьи 173 Гражданского кодекса Российской Федерации) позволит защищать не только интересы учредителей некоммерческого юридического лица, но и самого лица. Сделки, совершенные в нарушение императивно установленных законом ограничений правоспособности юридического лица той или иной формы должны признаваться ничтожными в силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Практическаязначимостьработы. -

Выводы и предложения, содержащиеся в настоящем исследовании, могут быть использованы при издании правовых актов, совершенствовании законодательства, регулирующего деятельность некоммерческих организаций. Материалы исследования могут применяться в процессе преподавания соответствующих разделов предпринимательского и гражданского права.

Апробация результатов исследования.

Основные положения диссертации изложены в статьях, опубликованных в научных изданиях.

Отдельные положения диссертации были использованы при подготовке материалов для участия в межвузовской научно-практической конференции «Современные проблемы взаимодействия материального и процессуального права России: теория и практика», проведенной в Уральской государственной юридической академии 17-18 апреля 2003 года.

Результаты диссертационного исследования использовались автором при экспертизе и подготовке учредительных документов некоммерческих организаций отдельных форм (государственные образовательные, культурные, научные и иные учреждения), при составлении проектов правовых актов, регулирующих деятельность некоммерческих организаций, а также при защите интересов некоммерческих организаций (общественных объединений) в суде.

Структура исследования.

Работа состоит из введения, двух глав, подразделенных на параграфы, заключения и списка используемой литературы и нормативного материала.

Основное содержание работы

Во введении дается общая характеристика диссертационного исследования: показаны его актуальность, научная новизна, теоретическая и практическая значимость; определены цель, задачи, методологические и теоретические основы проводимого исследования; сформулированы основные научные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Понятие и формы некоммерческих организаций» посвящена выявлению характеристик и особенностей, определяющих некоммерческую организацию, как субъекта гражданско-правовых отношений; исследуются установленные в законодательстве признаки некоммерческой организации и ее формы, а также ее правовые возможности в сфере гражданского оборота.

В первом параграфе «Понятие и признаки некоммерческой организации» автором анализируется общее понятие некоммерческой организации и специфика ее признаков применительно к тем или иным видам юридических лиц.

При введении в гражданский оборот такого субъекта права, как некоммерческое юридические лицо (или некоммерческая организация), законодатель не всегда юридически определенно указывает его признаки и специфику, позволяющие безошибочно установить некоммерческий характер деятельности того или иного юридического лица Современное гражданское законодательство стремится к четкому разграничению коммерческих и некоммерческих организаций. Установление критериев такого отграничения актуально для теории и практики в связи с тем, что некоммерческим организациям наряду с коммерческими предоставлено право осуществлять как общественно полезную (основную), так и прибыльную (предпринимательскую) деятельность.

В настоящее время определение основного и неосновного характера деятельности организации носит субъективный характер в связи с отсутствием нормативно закрепленных свойств и признаков, позволяющих этот характер установить. Не является безусловным и такой

отграничительный признак, как «цель деятельности» или «цель создания» организации, так как цели являются лишь «декларацией о намерениях». Характер деятельности возможно определить только в каждом конкретном случае, но затруднительно предлагать какие-либо общие критерии, которыми при этом следовало бы руководствоваться. Еще сложнее будет контролировать их соблюдение на практике.

Не вносят определенности в рассматриваемую проблему и многочисленные исключения, содержащиеся в действующем законодательстве, при обозначении той или иной организации как некоммерческой в нарушение основополагающих признаков общего понятия некоммерческой организации - некоммерческой цели создания и запрета на распределение прибыли между участниками. Но если некоммерческая цель создания носит по большей части декларативный характер, то запрет распределения дохода организации между ее участниками является четкой составляющей и безусловным элементом правового статуса некоммерческих организаций. В связи с чем, содержащиеся в законодательстве исключения видятся недопустимыми.

Все вышеизложенное приводит к тому, что статус организации как некоммерческой сегодня устанавливается исходя из ее организационно-правовой формы, но не содержания деятельности. Фактически форма юридического лица выступает в качестве еще одного, формального, признака некоммерческой организации. И если сущностные (основные) признаки общего понятия некоммерческой организации на практике воспринимаются как несколько условные категории, то форма юридического лица - как безусловно определяющая статус организации. Вместе с тем организационно-правовая форма юридического лица не может быть признана критерием, в единстве своем определяющим коммерческий или некоммерческий статус организации.

Форма юридического лица при разделении организаций на коммерческие и некоммерческие выступает скорее как критерий четкого отграничения одних от других. Ее значение более информационное, чем гражданско-правовое. Вместе с тем некоторые формы юридических лиц могут быть использованы как в коммерческих, так и в некоммерческих целях, например, хозяйственные общества и товарищества. Так, фондовая биржа, цели создания которой определены зако-з как некоммерческие, может создаваться как в форме некоммерче-ном

³ Федеральный закон от 22 апреля 1996 г. «О рынке ценных бумаг» (в редакции Федерального закона от 28 декабря 2002 г.).

ского партнерства, так и в форме акционерного общества» В целом форма некоммерческого партнерства представляется довольно близкой по своей природе обществу с ограниченной ответственностью.

Во втором параграфе «Формы некоммерческих организаций» анализируются различные формы (виды) некоммерческих организаций, возможность создания которых предусмотрена нормами действующего законодательства; выявляется их значение в гражданско-правовом регулировании деятельности некоммерческих организаций.

Отсутствие закрытого перечня организационно-правовых форм некоммерческих юридических лиц составляет одну из особенностей таких организаций по сравнению с коммерческими^4. жем наблюдать процесс появления в законодательстве все новых и новых видов некоммерческих организаций. Но выявить существенные различия, позволяющие выделять ту или иную организационно-правовую форму как самостоятельную, не всегда возможно.

Действующее законодательство, регулирующее деятельность некоммерческих организаций, носит несистемный характер. Это выражается, в частности, в «нагромождении» форм некоммерческих организаций. Особенности организационной структуры той или иной формы некоммерческого юридического лица в законодательстве, как правило, не устанавливаются, что ставит под сомнение саму необходимость их выделения. Кроме того, некоммерческой организации и не требуется такая четкая внутренняя организационная структура как коммерческой, так как создается она для иных целей, а не для профессионального участия в хозяйственном обороте.

Вместе с тем анализ норм действующего гражданского законодательства выявил функциональность выделения форм некоммерческих организаций. Значение форм некоммерческих организаций в гражданско-правовом регулировании их деятельности можно определить как информационное и собственно гражданско-правовое. Первое видится в разграничении форм коммерческих и некоммерческих юридических лиц - организационно-правовая форма в этом случае указывает на классификационную группу юридического лица (коммерческая-некоммерческая). Второе - в разграничении форм непосредственно самих некоммерческих организаций - форма организации определяет

⁴ Перечень организационно-правовых форм нельзя считать абсолютно открытым в том смысле, что сверх указанных в Гражданском кодексе дозволено избрать лишь такую организационно-правовую форму, которая предусмотрена федеральными законами.

объем ее правоспособности и соответственно влияет на характер недействительности сделок такой организации, совершенных за ее пределами. Так, ограничения на виды деятельности некоммерческих организаций, в том числе предпринимательской, устанавливаются законодательством Российской Федерации в зависимости от вида (формы) организации (пункты 1 и 2 статьи 24 Федерального закона от 12 января 1996 г. №7-ФЗ «О некоммерческих организациях»^5).

Анализ действующего законодательства позволяет установить в нем около сорока разновидностей форм юридических лиц некоммерческого характера. Автором были проанализированы лишь некоторые виды (группы) некоммерческих организаций, организационно-правовой статус которых представляется наиболее спорным. Это потребительский кооператив, общественные объединения, ассоциация экономического взаимодействия субъектов Российской Федерации, община коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, торгово-промышленная палата.

Исследование такой группы некоммерческих организаций, как общественные объединения, выявило противоречия, содержащиеся в статье 117 Гражданского кодекса РФ, согласно которой общественное объединение, общественная организация и религиозная организация представляют собой единую правовую форму некоммерческой организации. Федеральный закон от 19 мая 1995 г. «Об общественных объе-6 определяет общественную организацию уже как одну из

ДИНСНИ_ЯХ^

организационно-правовых форм общественного объединения, наряду с общественным движением, общественным фондом, общественным учреждением, органом общественной самодеятельности. Возникают вопросы о соотношении норм данного закона, рассматривающих общественный фонд и общественное учреждение как организационно-правовые формы общественного объединения, и статей 50, 118, 120 Гражданского кодекса, согласно которым общественное объединение, фонд и учреждение являются самостоятельными организационно-правовыми формами некоммерческих юридических лиц. Представляется, что приведенные противоречия могут быть сняты следующим образом.

Автором вырабатывается новое понятие общественного объединения - под общественным объединением следует понимать добро-

^s Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №3. Ст. 145. * Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. №21. Ст. 1930.

вольное некоммерческое формирование граждан, не обладающее правами юридического лица. Соответственно и понятие организационно-правовой формы к нему применимо быть не может. Данным понятием оперирует гражданское право, а общественное объединение, не пройдя государственной регистрации, в сферу гражданско-правового регулирования не попадает. Предлагается внести необходимые изменения в пункт 3 статьи 50 и статью 117 Гражданского кодекса РФ, исключив из названия и содержания указанных норм слово «объединения».

В третьем параграфе «Специальный характер правоспособности некоммерческих организаций» анализируется институт правоспособности юридического лица в целом и специальной правоспособности некоммерческих организаций в частности; определяются рамки правоспособности таких организаций и порядок их установления.

Вопрос о понятии некоммерческой организации неизбежно связан с вопросом о пределах ее правоспособности. Понимание природы правоспособности, в свою очередь, дает возможность юридически правильно оценить действия организации, совершенные за ее пределами, очерченными в законе или учредительных документах. Данное обстоятельство является особо важным, учитывая, что в Гражданском кодексе Российской Федерации определяющие юридические действия - сделки, не соответствующие требованиям закона и иных правовых актов, признаются по общему положению ничтожными (статья 168).

В современных условиях наделение некоммерческих организаций ограниченными возможностями в сфере гражданского оборота представляется оправданным. Проблема - в обосновании принципа специальной правоспособности таких организаций. Создавая некоммерческую организацию, ее учредители, очевидно, преследуют вполне определенные социальные, культурные или иные общеполезные цели, и освобождение такой организации от любых уставных ограничений прежде всего привело бы к игнорированию интересов учредителей. Соответственно и причины наделения некоммерческих формирований специальной гражданской правосубъектностью видятся именно в защите прав их учредителей.

Автор приходит к выводу, что и коммерческие, и некоммерческие организации обладают специальной (целевой) правоспособностью, обусловленной целями деятельности организации. Но для коммерческой организации - это всегда извлечение прибыли, в связи с чем определение предмета деятельности коммерческой организации учредителем принципиального значения не имеет и на объеме правоспо-

собности не сказывается - фактически это любые виды деятельности, не запрещенные законом и направленные на извлечение прибыли (абз. 2 пункта 1 статьи 49 Гражданского кодекса). Для некоммерческих организаций установлена множественность общественно полезных целей создания и деятельности (статья 2 Закона о некоммерческих организациях), соответственно, определение рамок правоспособности некоммерческой организации в зависимости от выбранных целей происходит при учреждении организации (абз. 1 пункта 1 статьи 49 Гражданского кодекса). Таким образом, по общему правилу соотнесение необходимых некоммерческой организации правомочий с целями создания организации может осуществляться только учредителем.

В пункте 1 статьи 49 Гражданского кодекса и пункте 1 статьи 24 Закона о некоммерческих организациях специальная правоспособность некоммерческих организаций определена в своем наиболее максимальном виде. Пределы специальной правоспособности некоммерческих организаций могут быть сужены учредителем (подчеркиваем, что это право учредителя, но не обязанность) путем установления в учредительных документах организации исчерпывающего перечня видов деятельности, которые она вправе осуществлять. Рамки специальной правоспособности некоммерческой организации могут быть ограничены и законодательными актами, регулирующими деятельность некоммерческих организаций отдельных видов.

Иные ограничения правоспособности некоммерческих организаций в сфере осуществления отдельных видов деятельности устанавливаются законодателем в зависимости от вида деятельности, но не статуса организации, например, требование о лицензировании.

Вторая глава «Участие некоммерческих организаций в гражданском обороте» посвящена изучению правовых возможностей некоммерческих организаций как субъектов хозяйствования и их соответствия поставленным перед такими организациями целям. Рассматриваются и анализируются такие понятия, как основная, хозяйственная, предпринимательская деятельность некоммерческой организации. Проводится анализ сделок некоммерческой организации, совершенных за пределами ее правоспособности, очерченной в законе и (или) учредительных документах.

В первом параграфе «Хозяйственная и основная (уставная) деятельность некоммерческой организации: понятие и соотношение» анализируются правовые возможности некоммерческих организаций как субъектов хозяйствования.

Современный некоммерческий сектор — это достаточно мощная система, аккумулирующая постоянно увеличивающийся объем человеческих, финансовых, материальных и организационных ресурсов. Деятельность некоммерческих организаций хотя и нацелена на реализацию социально приоритетных функций, а не на получение денежного дохода, не может, как правило, обойтись без использования этих ресурсов, а следовательно, и участия в гражданско-правовых отношениях. В связи с чем представляет интерес вопрос об определении места отдельных видов хозяйственной деятельности в структуре деятельности некоммерческих организаций и их соотношении с общественно полезной (или уставной) деятельностью этих организаций.

Автором исследуется понятие хозяйственной деятельности некоммерческой организации, ее отграничение от понятия деятельности предпринимательской. Исходя из норм действующего законодательства о некоммерческих организациях, хозяйственная деятельность таких организаций представляет собой не только активную экономическую деятельность, т.е. деятельность по производству и реализации товаров, работ, услуг, но и пассивную - размещение денежных средств в кредитные организации, передача имущества в аренду и иные действия по распоряжению собственным имуществом, в том числе путем внесения в уставные (складочные) капиталы организаций и т. п., т.е. любая деятельность по распоряжению своим имуществом. В то же время направленность на извлечение прибыли как основная цель предпринимательской деятельности выделяет последнюю из более широкого понятия хозяйственной деятельности как деятельности по производству и реализации материальных благ.

Анализ норм действующего законодательства позволил установить, что хозяйственная деятельность некоммерческой организации может являться одним из видов ее основной деятельности, может совпадать по объему и содержанию с основной деятельностью, а может с основной деятельностью и не пересекаться. Хозяйственная деятельность, связанная с выполнением уставных задач, как правило, не может признаваться предпринимательской, поскольку в отличие от нее такая деятельность преследует не цели извлечения прибыли, а иные цели (производство определенного вида продукции и оказание услуг независимо от прибыльности производства). И если основную и связанную с ней хозяйственную деятельность можно вести по усмотрению некоммерческой организации в необходимых ей количествах в

рамках закона и учредительных документов, то на несвязанную деятельность должны налагаться определенные ограничения.

В параграфе втором «Понятие предпринимательской деятельности некоммерческих организаций» определяются правомочия некоммерческих организаций как субъектов предпринимательских отношений, выявляется специфика правового регулирования некоммерческих организаций в этом качестве, обосновываются пределы участия некоммерческих организаций в предпринимательском обороте.

Законодательство Российской Федерации, регулирующее деятельность некоммерческих организаций, императивно закрепляет право таких организаций осуществлять предпринимательскую деятельность. В современных условиях такое право, несомненно, имеет значение, поскольку предоставляет возможность создавать материальную базу для осуществления основной уставной деятельности организации, более интенсивной и плодотворной реализации ее уставных целей. Вопрос состоит в определении пределов необходимого и правомерного участия некоммерческих организаций в предпринимательстве.

Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 49, пункт 3 статьи 50) к осуществляемой некоммерческими организациями предпринимательской деятельности предъявляют, по сути, лишь требование о ее соответствии учредительным документам и закону. В соответствии с статьей 2 Гражданского кодекса понятие предпринимательской деятельности является единым, общим, обозначающим ту или иную деятельность предпринимательской, независимо от осуществляющих ее лиц. Отсюда понятие и признаки предпринимательской деятельности равным образом распространяются как на деятельность коммерческих организаций, так и некоммерческих.

Вместе с тем в связи с отличными от коммерческих целями создания, очевидно, что установление пределов необходимого и правомерного участия некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности необходимо. И в законодательстве предпринимаются попытки эти пределы обозначить.

Во-первых, устанавливается требование к некоммерческим организациям осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы, и соответствует этим целям (пункт 3 статьи 50 Гражданского кодекса). Однако нечеткость названных критериев приводит к тому, что сегодня в практике российского предпринимательства соот-

ветствующей целям деятельности некоммерческой организации признается любая деятельность, не противоречащая законодательству.

Во-вторых, устанавливается перечень видов предпринимательской деятельности некоммерческих организаций (пункт 2 статьи 24 Федерального закона от 12 января 1996 г. «О некоммерческих организациях»), не согласующийся с общим легальным определением предпринимательской деятельности, установленным пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса. Кроме того, в законодательстве используется и такой прием, как признание той или иной хозяйственной деятельности некоммерческой организации предпринимательской или непредпринимательской в зависимости от направления расходования средств, полученных в результате ее осуществления, что также противоречит вышеуказанной норме Гражданского кодекса.

Приведенные ограничения не получили единообразного применения. Несогласованность и противоречивость норм о предпринимательской деятельности некоммерческих юридических лиц приводит на практике к отсутствию реальных ограничений участия таких организаций в предпринимательстве. Кроме того, современное законодательство таково, что предоставление некоммерческим организациям права участвовать в предпринимательстве наравне с коммерческими организациями зачастую ведет к нарушению прав третьих лиц, так как не позволяет защитить интересы кредиторов таких организаций.

Автор приходит к выводу, что приведенные противоречия могут быть сняты посредством введения запрета на прямое участие некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности.

Некоммерческим организациям нельзя запрещать получать плату за ту или иную уставную деятельность. Например, входную плату в музей или на театральное представление. Некоммерческие организации могут быть и пассивными участниками предпринимательского оборота, т.е. вправе размещать имеющиеся у них финансовые средства в кредитных учреждениях, в ценных бумагах, сдавать в аренду излишнее или неиспользуемое имущество. Такая деятельность не является по сути предпринимательством и позволяет сохранить некоммерческий характер собственной деятельности организаций.

Если некоммерческая организация нуждается в дополнительном материальном обеспечении своей деятельности, больших финансовых поступлениях, она вправе создать коммерческое юридическое лицо, которое будет осуществлять коммерческую деятельность и платить налоги как коммерческая организация. Закрепление такого правила в

законодательстве сделает существующую ситуацию более прозрачной и четкой. Создание коммерческих организаций представляется необходимым не только с точки зрения исключения существующих противоречий в гражданско-правовом регулировании деятельности некоммерческих организаций, но и с точки зрения эффективности осуществляемой предпринимательской деятельности.

Кроме того, принимая во внимание важность получения доходов от деятельности коммерческой организации, необходимо предусмотреть в законодательстве возможность некоммерческой организации оказывать существенное влияние на решения, принимаемые органами управления коммерческого юридического лица, условия ведения им предпринимательской деятельности по причине участия в его уставном капитале и (или) в соответствии с условиями договора. К таким отношениям, на наш взгляд, вполне применима конструкция холдинга.

В третьем параграфе «Недействительность сделок некоммерческой организации, совершенных за пределами ее правоспособности» предлагается оценка актов организации, совершенных за рамками ее правоспособности, очерченной в законе и (или) учредительных документах.

Вопрос о характере внеуставных сделок некоммерческой организации актуален тем, что такие организации сегодня активно участвуют в хозяйственном обороте, составляя значительную часть хозяйствующих на рынке субъектов. На практике все чаще возникает вопрос об оценке их «внеуставных сделок».

Создавая некоммерческую организацию, ее учредители устанавливают цели деятельности создаваемой организации и определяют ее правомочия в достижении поставленных целей в рамках закона. Поэтому освобождение таких организаций от любых уставных ограничений привело бы, как указывалось, к нарушению интересов учредителей. Но было бы логичным предоставить самим учредителям (членам, участникам) юридического лица не только коммерческого, но и некоммерческого, судить о связи того или иного акта организации с его целью.

Представляется, что признание за «внеуставными сделками» некоммерческих организаций характера оспоримых (на основании статьи 173 Гражданского кодекса) позволит защищать не только интересы учредителей некоммерческого юридического лица, но и самого лица. И дело здесь не столько в судебном порядке признания акта организации недействительным, сколько в круге лиц, правомочных обратиться

в суд с заявлением об оспаривании. Статья 173 Гражданского кодекса относит к числу таких лиц саму организацию, ее учредителей (участников) и государственные органы, осуществляющие контроль или надзор за деятельностью юридического лица. Статья 168 Гражданского кодекса указывает, что с подобным требованием в суд может обратиться любое заинтересованное лицо.

Изложенное справедливо лишь в отношении сделок некоммерческих организаций, совершенных за пределами правоспособности, определенной учредителем согласно абз. 1 пункта 1 статьи 49 Гражданского кодекса Российской Федерации («внеуставные сделки»). Сделки, совершенные в нарушение определенно установленных законом ограничений, должны признаваться ничтожными в силу статья 168 Гражданского кодекса РФ. Анализ норм действующего законодательства позволил выделить следующие группы таких сделок:

-сделки, совершенные в нарушение законодательного запрета на осуществление определенного вида деятельности, установленного в равной мере для всех организаций на территории Российской Федерации;

- сделки, совершенные в нарушение установленных в законода
тельстве ограничений возможности участия некоммерческих органи
заций всех форм в некоторых обязательствах;

- сделки, совершенные организацией в нарушение законодатель
но установленного запрета на совмещение исключительного вида дея
тельности с другой определенной законом деятельностью;

- сделки, совершенные в нарушение установленных в законода
тельстве ограничений на предпринимательскую деятельность неком
мерческих организаций отдельных видов.

Выделенные сделки могут быть отнесены к категории «внеус-тавных» достаточно условно и являются скорее «незаконными», так как не соответствуют требованиям императивных правовых предписаний. Такие сделки в силу прямого указания статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации признаются ничтожными.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Костенко Н.В. Юридические критерии разграничения ком
мерческих и некоммерческих организаций // Вестник Омского универ
ситета. 2002. Вып. 4.

2. Костенко Н.В. Проблемы выделения организационно-
правовых форм некоммерческих организаций // Вестник Омского уни
верситета. 2003. Вып. 3.

3. Костенко Н.В. О специальном характере правоспособности
некоммерческих организаций // Материалы Всероссийской научно-
практической конференции. «Современные проблемы» взаимодействия
материального и процессуального права России: теория и практика»
(«Дни науки» в Уральской государственной юридической академии,
14-18 апреля 2003 года).

КОСТЕНКО Наталия Викторовна

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Специальность 12.00.03 -

Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Подписано в печать 14.01.04. Формат бумаги 60x84 1/16. Печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,2. Тираж 100 экз. Заказ 019.

Издательско-полиграфическийотделОмГУ 644077, г. Омск, пр. Мира, 55А, госуниверситет

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Аникеева Елена Дмитриевна

Конституционно-правовой статус

иностранных граждан в Российской

Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.02

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

Работа выполнена и рекомендована к защите на кафедре государственного строительства и права Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор

КУЗНЕЦОВ Михаил Николаевич.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

КУКСИН Иван Николаевич;

кандидат юридических наук, доцент ТУЗ Анатолий Васильевич

Ведущая организация: Московский университет МВД России.

Защита состоится «26» февраля 2004 г., в 16.00 на заседании диссертационного Совета Д - 502.006.10 по юридическим наукам в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации по адресу: 117606, Москва, проспект Вернадского, 84, ауд. 2297.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Автореферат разослан «23» января 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного Совета (]} _ш $\JA$MAA*/3 И.С.Яценко

I. Общая характеристика диссертационной работы. Актуальность темы исследования. Определение правового

положения иностранных граждан в Российской Федерации - одна из наиболее серьезных проблем, которая не до конца урегулирована действующим российским законодательством.

Основы правового положения иностранных граждан в Российской Федерации были определены ст. 62 (ч. 3) Конституции Российской Федерации 1993 г., в соответствии с которой они пользуются правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или; международным договором^{^} Российской Федерации. Однако установление подобного «национального режима» иностранных граждан не означало окончательного урегулирования их конституционно-правового статуса. В Российской Федерации продолжали действовать Закон СССР от 24 июня 1981 г. № 5152-Х «О правовом положении иностранных граждан» и Правила пребывания иностранных граждан, утвержденные постановлением Кабинета Министров СССР от 26 апреля 1991 г. № 212, которые,.во многом, не соответствовали Конституции РФ. 1993 г. и не отвечали национальным интересам России, ее новому социально-экономическому и политическому строю. Необходимость принятия федерального закона, закрепляющего специфические права, обязанности и ответственность иностранных граждан, была обусловлена также особой социально-политической ситуацией, сложившейся в нашей стране в результате распада СССР, - Российская Федерация стала «иммиграционно притягательной» страной для русскоязычных граждан бывшего СССР. При этом в отношении граждан государств - членов СНГ был установлен безвизовый порядок въезда в Российскую Федерацию.

Все это привело к тому, что с 1990 по 2002 г. на постоянное место жительства в Российскую Федерацию из независимых государств -бывших союзных республик СССР переехало от 8 до 10 млн. человек. К 2001 г. на территории России по данным некоторых федеральных органов исполнительной власти находились свыше 5 млн. нелегальных мигрантов

из государств - членов СНГ, что отрицательно влияет на экономическую и политическую стабильность в стране. Все это обусловило необходимость принятия Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных. граждан в Российской Федерации», определяющего правовое положение иностранных граждан в Российской Федерации, а также регулирующего отношения между иностранными гражданами, с одной стороны, и органами государственной власти, органами местного самоуправления, должностными лицами указанных органов, с другой стороны, возникающие в связи- с пребыванием (проживанием) иностранных граждан в Российской Федерации и осуществлением ими на территории Российской Федерации трудовой, предпринимательской и иной деятельности.

Однако данный закон не решил полностью проблему легализации иностранных граждан и лиц без гражданства на территории Российской Федерации. Выдача разрешений на временное пребывание, временное проживание и видов на жительство иностранным гражданам существенно затруднено. Так, 2003 г. в Московской области выдано около 1200 видов на жительство иностранным гражданам.

Иностранные граждане продолжают оставаться «группой риска» в криминогенном отношении. Так, согласно статистике МВД России за 10 месяцев 2003 г. иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории Российской Федерации совершено 34 384 преступления, что на 12 % больше, чем на аналогичный период прошлого года, удельный вес составляет 2,7 %, от общего количества преступлений, из них гражданами государств участников СНГ - 31655 преступлений (+11,7 %), их удельный вес составляет 92,1 %. В отношении иностранных граждан и лиц без гражданства совершено 8 811 преступлений (+10,4%). В 2003 г. зарегистрирован значительный (на 32,1 %) рост числа административных правонарушений совершенных иностранными гражданами.

Исследование конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации, а также выявление, анализ и обобщение тенденций и проблем, возникающих на уровне взаимоотношения иностранных граждан с органами государственной власти и государством-в целом, представляется достаточно важным и актуальным. Сложный характер социально-политических преобразований, происходящих в современной России, предопределил необходимость разработки новых подходов к формированию российской юридической доктрины, учитывающей особенности конституционно-правового статуса иностранных граждан и правовое положение иностранных граждан в Российской Федерации.

Степень научной разработанности темы. Фундаментальное изменение устоев Российской государственности, дважды на протяжении двадцатого столетия вызывавшее существенные изменения во всех сферах жизни общества, лишило отечественную правовую систему возможности последовательного развития.

Вопросы правового обеспечения государственной целостности Российской Федерации, защиты конституционных прав и свобод иностранных граждан в Российской Федерации исследованы в работах М.В. Баглая, М.Н. Кузнецова, Е.А. Лукашевой, Г.В. Мальцева, М.Б. Смоленского, В.Е. Чиркина, В.И. Червонюк, Н.А. Ушакова, И.С. Яценко и других.

В качестве общетеоретической базы исследования диссертант использовал труды таких авторов как Л.П. Ануфриева, К.А. Бекяшев, Г.К. Дмитриева, Е.И. Козлова, О.Е. Кутафин, Л.В. Лазарев, А.А. Сумин и других.

В результате всестороннего изучения и использования теоретического и практического материала, монографических источников, официальных документов, публикаций по проблемам правового регулирования конституционно-правового статуса иностранных граждан в

Российской Федерации диссертантом сделаны выводы и

высказаны суждения по различным аспектам исследуемой темы.

Объектом диссертационного исследования являются правовые отношения, определяющие конституционно-правовой статус иностранных граждан в Российской Федерации и его реализацию.

Предметом диссертационного исследования являются нормы конституционного права и правовые нормы, регулирующие общественные отношения в сфере определения конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации.

Целью диссертационного исследования является комплексное исследование основных теоретических и практических аспектов определения конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации, а также особенностей конституционных обязанностей иностранных граждан в Российской Федерации.

Диссертант поставил перед собой следующие задачи:

- дать характеристику современного состояния российского
законодательства по определению конституционно-правового статуса
иностранных граждан в Российской Федерации;

определить конституционные права и свободы, а также конституционные обязанности иностранных граждан;

- провести сравнительно-правовой анализ законодательных, иных
нормативных правовых актов по определению конституционно-правового
статуса иностранных граждан в Российской Федерации;

проанализировать существующую практику привлечения иностранцев к уголовной, гражданской и административной ответственности;

сформулировать предложения по совершенствованию государственно-правового механизма регулирования взаимоотношений органов государственной власти и иностранцев.

Методологической основой исследования является системный подход к анализу различных аспектов конституционно-правового статуса

иностранных граждан в Российской Федерации. Данный

подход применялся с учетом принципов конституционно-правового статуса иностранных граждан, а также правового положения иностранных граждан в Российской Федерации.

Системный подход предполагает использование различных методов:

интегральный метод призван представить теоретико-правовое понимание особенностей конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации;

нормативный метод использован для определения основных составляющих конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации;

теоретико-практический метод применялся при исследовании ответственности иностранных граждан в российской Федерации.

Наряду с перечисленными в ходе исследования конституционно-
правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации
использованы такие методы научного познания, как сравнительно-
правовой, формально-юридический, системно-структурный,
статистический и другие. Сочетание приведенных методов
предопределило обращение не только к сложным вопросам
конституционного права Российской Федерации, но и к актуальным
проблемам взаимоотношения государства и человека. Это позволило, во-
первых, дать теоретическое понимание конституционно-правового статуса
иностранных граждан в Российской Федерации; во-вторых,
проанализировать права и свободы иностранных граждан в Российской
Федерации, а также их обязанности и ответственность, наступающая за не
исполнение этих обязанностей.

Нормативную базу исследования составляют международные договоры, участником которых является Российская Федерация, Конституция Российской Федерации 1993 г., Федеральные конституционные законы, федеральные законы (в том числе, Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в

Российской Федерации»), указы и распоряжения Президента

Российской Федерации, постановления Правительства Российской Федерации (в том числе, постановления Правительства Российской Федерации от 1 ноября 2002 г. № 794 «Об утверждении положения о выдаче иностранным гражданам и лицам без гражданства вида на жительство», от 1 ноября 2002 г. № 789 «Об утверждении положения о выдаче иностранным гражданам и лицам без гражданства разрешения на временное проживание», от 30 декабря 2002 г. № 941 «О порядке выдачи иностранным гражданам и лицам без гражданства разрешения на работу», от 24 марта 2003 г. № 167 «О порядке предоставления гарантий материального, медицинского и жилищного обеспечения иностранных граждан и лиц без гражданства на период их пребывания в Российской Федерации»), а также постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации.

При подготовке диссертации использовались статистические данные об ответственности иностранцев к ответственности, как на региональном уровне, так и по России, в целом.

В ходе работы над диссертационным исследованием было изучено и обобщено более 50 тысяч дел об административной ответственности Красногорского района Московской области с 1999 по 2003 годы.

Научная новизна диссертационного исследования определяется, прежде всего, характером и особенностями избранного объекта исследования. В диссертации предпринято комплексное исследование конституционно-правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации, и его структурных элементов — конституционной правосубъектности данной категории лиц, а также их прав, обязанностей и ответственности.

Анализ нормативных правовых актов, теоретических работ и других источников позволил диссертанту сформулировать ряд самостоятельных положений, выводов, предложений и рекомендации, содержащих, по его мнению, элементы научной повизны, и выносимых на защиту:

уточнено понятие конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации как совокупности правовых норм и организационных мер, определяющих поведение иностранных - граждан в связи с реализацией ими прав, свобод и выполнения обязанностей, в зависимости от срока их пребывания в Российской Федерации или постоянного проживания;

- выявлены общие черты и особенности порядка реализации
конституционных прав и свобод иностранных граждан в Российской
Федерации, в частности:

недопустимость массовых высылок (индивидуальная высылка возможна только по закону),

право на защиту государства своего гражданства, для пользования своими правами иностранному гражданину должен быть предоставлен свободный доступ в дипломатические представительства и консульские учреждения государства его гражданства,

• признание за иностранными гражданами права на сохранение своего родного языка, культуры и традиций,

предоставление им права на перевод доходов, сбережений или других личных денежных средств за границу с учетом внутренних валютных правил;

определение конституционных обязанностей иностранных граждан в Российской Федерации в следующем объеме: соблюдение Конституции и законов Российской Федерации; равенство обязанностей; уважение прав и свобод других лиц; забота о памятниках истории и культуры; уплата налогов и сборов; сохранение природы и окружающей среды;

- диссертант считает необходимым ввести с целью обеспечения
гарантированного   возмещения   имущественного   вреда,   причиненного
российским      гражданам      и       организациям,       правонарушениями,
совершенными иностранными гражданами и лицами без гражданства,
предлагается       ввести       обязательное       страхование       гражданской

ответственности иностранных граждан и лиц без гражданства, временно пребывающих или временно проживающих в Российской Федерации;

- для реализации конституционных прав на защиту от безработицы, социальное обеспечение и медицинское обслуживание иностранных граждан и лиц без гражданства, по мнению диссертанта, необходимо ввести обязательное социальное и медицинское страхование данной категории индивидов.

Научная и практическая значимость исследования заключается

в возможности использования выносимых на защиту положений и

теоретических выводов диссертации для повышения качества принимаемых нормативных правовых актов в сфере регулирования конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации.

Материалы диссертации могут быть использованы в процессе преподавания курсов конституционного права России, теории права и государства, а также на курсах повышения квалификации практических работников, при подготовке лекций и учебных пособий по данной проблематике.

Апробация результатов исследования осуществлена в ходе обсуждения на заседаниях методологического семинара и кафедры государственного строительства и права Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации. Содержащиеся в диссертации выводы и предложения направлены на совершенствование российского законодательства, которое устанавливает конституционно-правовой, статус иностранных граждан в Российской Федерации. Важнейшие положения диссертации отражены в научных публикациях автора.

Структура исследования. Цели и задачи исследования обусловили структуру диссертации, состоящей из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, заключения, списка использованных нормативных правовых источников и научной литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Во. Введении обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи исследования, характеризуется состояние теоретической разработки проблемы, теоретико-методологическая основа, излагаются научная новизна и практическая значимость диссертации, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе — «Теоретический анализ конституционно-правового статуса иностранных граждан» - обоснована необходимость рассмотрения конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации, дается понятие конституционно-правового статуса иностранных граждан (§1); раскрываются принципы конституционно-правового статуса иностранных граждан (§2).

Автор диссертации раскрывает содержание конституционно-правового статуса иностранных граждан. Проводится анализ научной литературы, раскрывающий понятие конституционно-правового статуса вообще, а также конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российской Федерации. Связи, возникающие между государством и индивидом, и взаимоотношения людей друг с другом. фиксируются государством в юридическом форме - в форме прав, свобод и обязанностей, образующих правовой статус человека и гражданина. Это одна из важнейших политико-юридических категорий, которая неразрывно связана с социальной структурой общества, уровня демократии, состоянием законности.

Правовой статус человека и гражданина может быть охарактеризован как система прав и обязанностей, законодательно закрепляемая государством в конституциях и иных нормативно-юридических актах. Права и обязанности — основной исходный элемент права.

В структуру правового статуса включают и общую

правоспособность, гарантии, законные интересы, юридическую ответственность и другие. Ряд дополнительных элементов следует считать либо предпосылками правового статуса (такие, как гражданство, общая правоспособность), либо элементами, вторичными по отношению к основным (так, юридическая ответственность вторична по отношению к обязанностям, без обязанностей нет ответственности), либо категориями, далеко выходящими за пределы правового статуса (система гарантий). Интересы, которые прямо не закреплены в юридических правах и обязанностях, необходимо выделять в качестве самостоятельного элемента правового статуса. Интерес предшествует правам и обязанностям независимо от того, находит ли он прямое закрепление в законодательстве или просто подлежит «правовой защите со стороны государства».

Интерес — это категория внеправовая, или «доправовая», и закрепляется не только в конкретных правовых предписаниях, но и в общих принципах права. Поэтому, следует ограничить понятие правового статуса категориями прав и обязанностей, которые позволяют четко определить его структуру.

Законодательство испытывает в нынешней России заметно возрастающие влияние международно-правовых актов по правам человека. Пункт 1. ст. 17 Конституции Российской Федерации 1993 г. провозглашает: « В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права в соответствии с данной Конституцией». Это положение Конституции Российской Федерации дает основания понимать правовой статус человека и гражданина России как единый комплекс внутригосударственных и международных норм, содержащих права и свободы граждан. В ч. 3 ст. 62 Конституции Российской Федерации закреплено правовое положение иностранных граждан: «иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в

Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с

гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации». Это положение отражает правовой статус иностранных граждан и лиц без гражданства на территории Российской Федерации.

Исходя из вышесказанного можно сделать вывод: конституционно-правовой статус иностранного гражданина - это совокупность правовых норм и организационных мер, определяющих поведение иностранных граждан в связи с реализацией ими прав, свобод и выполнения обязанностей на территории Российской Федерации, в зависимости от срока их пребывания или проживания.

Принципы правового статуса иностранных граждан — это те начала, руководящие положения, которые определяют предоставление иностранным гражданам прав и исполнение ими обязанностей перед другими личностями, коллективами, государством и обществом. Эти начала имеют юридический характер, они охраняются государством и правом, именно из них исходит детальное регулирование правового статуса иностранных граждан. К их числу относятся:

1) сочетание прав и обязанностей иностранными гражданами,
которые имеют не только права, но и несут обязанности перед другими
людьми, их коллективами, государством и обществом;

2) неотъемлемость основных прав (хотя некоторые из них, могут
быть в определенных условиях ограничены) и недопустимость
одностороннего, произвольного отказа от выполнения конституционных
обязанностей;

3) равенство в отношении их прав и обязанностей;

4) гарантированность прав и обеспечение выполнения обязанностей.
Методом сравнительного анализа установлено, что положения

Конституции Российской Федерации 1993 г. в своей фундаментальной основе соответствуют положениям Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.

Учитывая, что во Всеобщей декларации прав

человека провозглашается, что все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах и что каждый человек должен обладать всеми правами и свободами, провозглашенными в этой Декларации, без какого бы то ни было различия, как-то: в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения. А также то, что каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности, что все люди равны перед законом и имеют право без всякого различия на равную защиту закона и что все люди имеют право на равную защиту от какой бы то ни было дискриминации, нарушающей эту Декларацию, и от какого бы то ни было подстрекательства к такой дискриминации.

Сознавая, что государства - участники Международных пактов о правах человека обязуются обеспечить осуществление прав, провозглашенных в этих пактах, без какой-либо дискриминации в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства, что по мере совершенствования средств сообщения и развития мирных и дружественных отношений между странами все большее число лиц проживают в странах, гражданами которых они не являются.

Подтверждая цели и принципы Устава Организации Объединенных Наций, признавая, что защита прав человека и основных свобод, предусмотренных в международных документах, должна быть также обеспечена в отношении лиц, не являющихся гражданами страны, в которой они проживают.

Иностранные граждане обязаны соблюдать законы государства, в котором они проживают или находятся, и с уважением относятся к обычаям и традициям народа этого государства.

Иностранные граждане пользуются в соответствии с

внутренним законодательством и с учетом соответствующих международных обязательств государств, в которых они находятся, теми лее правами и свободами, что и граждане Российской Федерации.

В целях защиты прав иностранных граждан, занимающихся законной оплачиваемой деятельностью в стране, в которой они находятся, такие права могут быть определены соответствующими правительствами в многосторонних или двусторонних конвенциях.

Ни один иностранец не может быть произвольно лишен его законным образом приобретенного имущества.

Любому иностранцу должна быть предоставлена свобода в любое время связаться с консульством или дипломатическим представительством государства, гражданином которого он является, или, при отсутствии таковых, с консульством или дипломатическим представительством любого другого государства, которому поручено защищать интересы государства, гражданином которого он является, в государстве, в котором он проживает.

Такие нормы закрепляют: права любого государства устанавливать правовой режим иностранцев, исходя при этом их своих международных обязательств; обязанность иностранцев соблюдать законы страны пребывания (жительства), а за их нарушение нести ответственность наравне с гражданами этого государства; недопустимость массовых высылок иностранцев, законно находящихся на территории данной страных (индивидуальная высылка возможна только по закону);. право иностранца на защиту государства своего гражданина; для пользования своими правами иностранному гражданину должен быть предоставлен свободный доступ в дипломатические представительства и консульские учреждения государства его гражданства.

Основной принцип, определяющий правовой статус иностранных граждан в Российской Федерации, закреплен в ч.3 статьи 62 Конституции Российской Федерации, принятой всенародным голосованием в 1993

году, то есть принцип равенства людей в отношении их прав и

обязанностей.

В соответствии с ней, указанные лица пользуются правами и исполняют обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных Федеральным законом « О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» № 115 - ФЗ от 25 июля 2002 года или международным договором Российской Федерации.

Учитывая вышеизложенное, можно сделать вывод : конституционно-правовой статус иностранных граждан состоит в том, что они пользуются теми же правами и свободами, несут те же обязанности, что и граждане Российской Федерации, за исключением случаев указанных в законодательстве Российской Федерации или в международных договорах, что показывает основополагающие идеи, лежащие в основе формирования конституционно-правового статуса иностранных граждан в Российском конституционном праве.

Вторая глава - Конституционные обязанности иностранных граждан в Российской Федерации и их ответственность — посвящена изучению конституционных обязанностей иностранных граждан (§2.1.) и ответственности иностранных граждан за нарушение конституционных обязанностей (§2.2).

Конституционные обязанности иностранных граждан - это совокупность закрепленных в Конституции РФ обязанностей, возлагаемых на всех лиц, пребывающих на территории Российской Федерации, это закрепленные в Конституции требования, которые в интересах общества, государства и других граждан обязаны соблюдать все без исключения. Конституционные (основные) обязанности являются элементом правового статуса иностранных граждан, носят всеобщий характер, их осуществление необходимо для поддержания конституционного порядка и надлежащего режима конституционной законности. Важнейшая конституционная обязанность — соблюдение

Конституции и законов Российской Федерации (ч.2

ст. 15) - распространяется на всех граждан и лиц без гражданства, иностранных граждан, должностных лиц государства, государственные органыл органы местного самоуправления.

Конституцией Российской Федерации закреплены обязанности каждого платить законно установленные налоги и сборы (ст. 5 7). В условиях свободы предпринимательства, различных форм экономической деятельности, наличия различных неконтролируемых и не учитываемых государством источников доходов уплата налогов связана с инициативой человека, обязанного сообщать о своих доходах в налоговые службы, заполнять декларации о доходах.

От добровольного исполнения этой обязанности в значительной мере зависит возможность выполнения государством своей социальной роли, иных видов государственной деятельности, охрана его суверенитета, обороноспособности.

В России проживает много иностранных граждан, Конституция не освобождает их от некоторых обязанностей (платить налоги, сохранять природу), коль за ними закреплены многие права и свободы. Но некоторые обязанности на иностранных граждан не распространяются, они свойственны только гражданам (например, защищать Отечество).

Уважение прав и свобод других лиц. Это важнейшее условие свободы, ее необходимое ограничение и фундаментальный принцип правопорядка. Часть 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации устанавливает, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Уважение к чужим правам требует развитого правосознания и сдерживающих нравственных начал в человеке, особенно когда права другого лица оказываются препятствием к осуществлению собственных желаний, даже законных. Эгоистическая реализация своих прав за счет прав других является одновременным нарушением норм как права, так и морали, это путь к конфликтам между людьми и утверждению царства

права сильных. Конституция предлагает единственно

возможный путь избежать этого - закрепляемая ею обязанность вводит человеческие страсти и амбиции в русло сознательной саморегуляции и разумного баланса собственных и чужих прав.

Забота о детях и нетрудоспособных родителях. В ч2 и 3 ст. 38 Конституции Российской Федерации закреплены две конституционные обязанности иностранных граждан. Во-первых, родители обязаны заботиться о детях, их воспитании. Во-вторых, трудоспособные дети, достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных родителях. Эти обязанности отражают личную ответственность каждого человека за судьбу своих родителей и детей, когда они уже или еще не в состоянии обеспечить свои жизненные потребности. Наряду с правовым закреплением высокоморального содержания этих конституционных предписаний государством предусмотрены соответствующие обязанности иностранных граждан, в частности материальное обеспечение.

Конституция Российской Федерации 1993 года закрепляет обязанность каждого сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам (ст.58). Природа как внешняя среда обитания человеческого общества в век научно-технического прогресса требует особых мер охраны.

За последнее время принят ряд законов об охране природы, атмосферного воздуха, животного мира.

Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры (чЗ ст.44) .

Данная конституционная обязанность направлена на сохранение материальных и духовных ценностей многонационального народа России, развитие его культуры.

Мы отметили конституционные обязанности иностранных граждан и лиц без гражданства, а теперь рассмотрим ответственность этой категории граждан за нарушение законодательства Российской Федерации.

Иностранные граждане несут как гражданскую

ответственность (материальную ответственность за причинение вреда другим лицам), так уголовную и административную ответственность (за нарушение правил пребывания на территории Российской Федерации, а также других норм законодательства).

Иностранные граждане на территории Российской Федерации пользуются правом на страховую защиту наравне с гражданами РоссийскойФедерации.

При пересечении государственной границы иностранными гражданами независимо от их гражданства, необходимо будет обязывать их приобретать страховые медицинские и социальные полиса. А также создать возможность приобретения этих полисов в своем государстве, при получении визы. Это позволит государству выявляя лиц, нарушивших те или иные правила общественного порядка востребовать со страховых компаний необходимые затраты, которые несут государственно-административные органы по медицинскому обслуживанию выше названных лиц, расследованию их деятельности на территории РФ в том случае, если они совершили правонарушение (преступление) и в случае принятия решения о выдворении с территории Российской Федерации, выдворение будет осуществляться за счет средств страхов компаний.

Межпарламентской Ассамблеей государств-участников

Содружества Независимых Государств от 29 октября 1994 года была утверждена Хартия социальных прав и гарантий граждан независимых государств. Эта Хартия основывается на принципах Всеобщей декларации прав человека, социальных пактов и других документов Организации Объединенных Наций, Международной организации труда и иных признанных международно-правовых нормах.

Независимые государства признают для себя обязательными конвенции Международной организации труда (МОТ), ратифицированные ранее Союзом ССР, вплоть до возможного рассмотрения вопроса об иной

форме присоединения к ним в соответствии: с процедурами

МОТ. Они заявляют о своей приверженности основным принципам ее деятельности, в первую очередь принципу социального партнерства, т.е. согласования социальных вопросов между правительством, организациями работодателей и профсоюзов, представляющих интересы лиц наемного труда.

В качестве основополагающего принципа рассматривается равенство социальных прав граждан всех государств независимо от их расовой и национальной принадлежности, пола, возраста, религиозных и политических убеждений, социального происхождения, места.и срока проживания на территории соответствующего государства, языка и иных характеристик.

Каждый человек имеет право судебного обжалования незаконных действий должностных лиц, государственных органов и. общественных организаций, а также право на возмещение морального и материального ущерба.

Обобщив вышесказанное можно сделать вывод, что отдельные положения законодательства носят лишь теоретический характер и не нашли применения на практике, что во многом затрудняет деятельность правоохранительных органов по пресечению и предотвращению противоправных действий, совершаемых иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории Российской Федерации, что в первую очередь является не соблюдением ч.2 статьи 15 Конституции РФ — в которой сказано что, все должны соблюдать Конституцию и законы, а также подзаконные акты.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются выводы и обобщения, к которым пришел диссертант. Аргументируется вывод,, что для осуществления пресечения-правонарушений и преступлений иностранными гражданами, им необходимо строго соблюдать конституционные обязанности, а также автором предложен путь по усовершенствованию регулирования

ответственности иностранных граждан, в виде получения

иностранными гражданами при пересечении Государственной границы или при получении визы, медицинских и социальных полисов, обязательных, для каждого иностранного, гражданина или- лица без гражданства.

По теме диссертации опубликованы следующие научные; работы:

1. Аникеева Е.Д. Иностранный гражданин и ответственность.

Сборник депонированных работ ияституга государства и

права, выпуск № 36 от 13.12.2002 г. 0.5 пл.

2. Аникеева Е.Д. Автогражданка для всех, но не для каждого
(ответственность иностранных граждан). Журнал «Мир
безопасности», выпуск № 1 за 2004 год, стр. 49-51; 0.6 пл.

3. Аникеева. Е.Д. Принципы конституционно-правового

статуса иностранных граждан и лиц без гражданства. В сборнике Государственное строительство и право. Выпуск № 5, стр.95-105, 1.5 пл. РАГС при Президенте РФ М.2003

22 Автореферат

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических

работ

Аникеева Елена Дмитриевна

Тема диссертационного исследования:

«Конституционно-правовой статус иностранных граждан в Российской Федерации»

Научный руководитель

Доктор юридических наук Кузнецов Михаил Николаевич

Изготовление оригинала —макета

Подписано в печать 22.01 Тираж 80 экз Усл.пл. 1.3

Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Отпечатано ОПМТ РАГС. Заказ № 119606 Москва, пр-т Вернадского, 84

Диссертация выполнена в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации на кафедре правового обеспечения рыночной экономики

Научный руководитель - доктор юридических наук

Новоселова Людмила Александровна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Шерстобитов Андрей Евгеньевич кандидат юридических наук Нам Кирилл Вадимович

Ведущая организация - Самарский государственный университет

Защита состоится 05 марта 2004 г. в /Л. "О на заседании диссертационного совета по юридическим наукам Д 502.006.15 в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации по адресу: 119606, Москва, пр-т Вернадского, д. 84, 2-й учебный корпус, ауд. 2076

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской

академии государственной службы при Президенте Российской Федерации

Автореферат разослан_______________________

Ученый секретарь

диссертационного совета У В.В. Зайцев

Общая характеристика работы

Актуальность_____ темы диссертационного исследования.

Функционирование имущественного оборота невозможно без существования общепризнанного блага, с которым соотносятся иные блага в целях наиболее рационального обмена. Это обстоятельство привело к появлению денег как всеобщего эквивалента в имущественном обороте, построенном на началах возмездности.

Вопросы, касающиеся регулирования денежного обращения, серьезно исследовались дореволюционной цивилистикой. В советский период в науке и правоприменении господствовали другие приоритеты, и исследования проводились преимущественно в сфере расчетно-кредитных отношений, при этом общие понятия денежно-кредитных отношений не подвергались подробному анализу.

Возобновление интереса к проблематике денежных обязательств в настоящее время вызвано переходом российского общества к рыночной экономике, повлекшим изменение роли денежного регулятора в функционировании имущественного оборота, и изменением гражданского законодательства, которое установило ряд принципиально новых по сравнению с социалистическим гражданским правом положений. Вместе с тем практика применения ГК РФ выявила недостаточность разработки ряда вопросов, что оказывает негативное влияние на состояние законодательного регулирования денежных обязательств и не способствует устойчивости оборота в целом.

Категория «денежного долга» не получила закрепления в тексте закона, несмотря на широкое его использование в литературе последнего времени. Следует отметить позицию судебной практики, активно использующей

РОС'НАЦИОНЛЛЬНЛЯI БИБЛИОТЕКА j

"»"ГГ>'' 14 It

о»

термин «основной долг» в отсутствии единого правоприменительного толкования этого термина.

Денежные обязательства представляют собой самостоятельный вид обязательств в гражданском обороте и требуют соблюдения его участниками специальных правил. Так, при нарушении исполнения денежного обязательства традиционно должник обязан уплатить проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ПС РФ). До сих пор в теории не поставлена точка в споре о том, какова правовая природа указанных процентов, как соотносятся требования об уплате процентов с требованиями об уплате основного долга и т.п. От решения этого вопроса зависят практические последствия для должника - применение общих норм о возложении гражданско-правовой ответственности, очередность уплаты процентов и др.

Важность регулирования имущественных, в том числе денежных, отношений объясняется тем, что «товарно-денежный обмен, эквивалентность этого обмена и есть наиболее надежный и, можно сказать, вечный двигатель прогресса в развитии производства и в удовлетворении потребности людей».¹ ^В ^этой ^связи ^одной ^из ^OCHO™ задач цивилистической доктрины является юридическое опосредование нормальных экономических процессов, возникающих в имущественном обороте.

Таким образом, помимо научной и практической значимости велика социальная необходимость в проведении исследования, посвященного анализу одной из центральных правовых категорий в сфере гражданского права - денежному обязательству.

1 Яковлев В.Ф. Россия: экономика, грэдкзанское право (вопросы теории и практики). М.: 2000. С. 49.

Цели и задачи диссертационного исследования. Целью исследования является выяснение правовой природы денежного долга и определение места данной категории в гражданском обороте.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

- дать общую характеристику денежного обязательства и
определить его юридические особенности;

- рассмотреть вопрос о возникновении понятий «обязательство»,
«долг», «ответственность»;

- определить юридическую природу категории денежного долга и
ее соотношение со смежными конструкциями;

- выявить содержание денежного долга и исследовать такие его
элементы как основной долг и процентное обязательство;

- исследовать проблему квалификации процентов, подлежащих
уплате должником в случае просрочки исполнения денежного
обязательства;

- изучить юридическую сущность долга, возникшего на основании
обязательства по возмещению убытков;

- провести сравнение «основного» денежного долга и долга,
возникшего в результате нарушения исполнения обязательства,
выявить сходство и различие данных категорий;

- установить особенности денежных обязательств, возникающих из
различных оснований.

Методология исследования. В диссертационной работе использовались общенаучные и частноправовые методы исследования: диалектический (основной способ объективного познания действительности), логический (восхождение от частного к общему и другие), исторический, системно-

функциональный анализ (для оценки соотношения категории денежного долга и взаимосвязанных с нею конструкций).

Определенные трудности в проведении исследования < возникли ввиду незначительного количества специальных к работ, посвященных разрабатываемым вопросам, как в русской, так и в советской цивилистике.

Проведенное исследование базируется на теоретических трудах российских и зарубежных цивилистов. Среди дореволюционных авторов для целей настоящего исследования использованы работы К.Н. Анненкова, Ю.С. Гамбарова, В. Голевинского, К.Д. Кавелина, М.В. Литовченко, Д.И. Мейера, И.А. Покровского, К. Сальковского, В.Н.. Синайского, И.Н. Трепицына, Г.Ф. Шершеневича, П.П. Цитовича.

Автор использовал и труды таких видных советских исследователей как М.М. Агарков, С.С. Алексеев, С.Н. Братусь, К.А. Граве, В.П. Грибанов, О.С Иоффе, Л.А. Лунц.И.Б. Новицкий, В.К. Райхер, П.И. Стучка, В.А. Тархов, P.O. Халфина, А.С. Эльяссон:

Из числа современных; цивилистов, изучающих проблематику настоящего исследования, автор обращался к трудам М.И. Брагинского, В.А. Белова, В.В. Витрянского, B.C. Ема, Л.Г. Ефимовой, А.С. Комарова, К.В. Нама, Л.А. Новоселовой, О.М. Олейник,. М.Г. Розенберга, СВ. Сарбаша, Е.А. Суханова, А.Е. Шерстобитова, В.Ф. Яковлева и других.

Среди зарубежных исследователей автором рассмотрены работы В. Р. Ансона, С.Л. Брю, Б. Виндшейда, Е. Годэмэ, Г. Дернбурга, Э. Дженкса, Р. Зома, Г. Ласка, К.Р. Макконелла, Г.Ф. Пухты, Р. Саватье, Ф.К. Савиньи, Л. Эннекцеруса.

Научная новизна работы. Научная новизна настоящей работы обусловлена тем, что она является одним из первых монографических исследований, посвященных рассмотрению понятия денежного долга,

соотношению этого понятия с гражданско-правовым понятием долга. В диссертации сформулировано понятие «основной денежный долг» и обоснована необходимость его существования, представлена аргументация для разграничения понятий; «долг» и «ответственность», определены, практические последствия квалификации обязательства в качестве денежного.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Соотношение понятий долг и денежный долг определяется соподчиненным характером данных категорий. Денежный долг как обязанность должника по денежному обязательству представляет собой действия должника, направленные на уплату определенной или определимой суммы денежных единиц.

2. В    составе    денежного    долга    может    быть    выделена    категория:
«основного» денежного долга, выражающая главную имущественную
ценность всего обязательства для кредитора. «Основной» денежный
долг    является    главным    обязательством,    которое    характеризует
известная   правовая    самостоятельность.    Оно    имеет   собственную
экономическую цель, заключающуюся в прекращении первоначального
долгового отношения путем передачи денежных средств.

3.   В целях разграничения понятий «основной» денежный долг и долг,
возникший    в    результате    нарушения    исполнения    обязательства,
сформирована   аргументация   в   обоснование   различной   правовой
природы данных категорий.

«Основной» денежный долг существует в рамках регулятивного правоотношения, оформляет нормальные возмездные отношения в ходе имущественного оборота и представляет собой встречное предоставление, в расчете на получение которого стороны участвуют в

обязательстве. Долг, возникший в результате гражданско-правового правонарушения, существует в рамках охранительного правоотношения, в котором главной целью является восстановление имущественного интереса пострадавшей стороны.

4. Основанием возникновения «основного» денежного долга является
добровольное волеизъявление участников имущественного оборота,
совершение ими правомерных действий. Основанием возникновения,
долга, возникшего в результате гражданско-правового правонарушения,
являются неправомерные действия должника. Факт правонарушения
позволяет разграничить эти два понятия, поскольку с его наличием
связывается возникновение предусмотренных законом последствий для
правонарушителя и пострадавшей стороны.

5.        Представлены дополнительные доводы в обоснование точки зрения о
том, что в современном российском гражданском праве проценты,
подлежащие   уплате   должником   в   случае   просрочки   исполнения
денежного   обязательства,   являются; вознаграждением   (платой)¹предоставленный капитал. Отношения кредитора и должника в случае
просрочки   исполнения   денежного   обязательства; аналогичны,   по
экономической природе отношениям по коммерческому кредитованию
(отсрочка, рассрочка платежа) и основываются на началах возмездности
пользования; любым    имуществом    в    гражданском    обороте,    что
предопределяет необходимость применения единых правил к данным
отношениям.

6.        Стороны в договоре вправе предусмотреть последствия нарушения
исполнения денежного обязательства,   отличные   от общих правил,
установленных ст. 395 ГК РФ, например, применение неустойки. В
данном   случае   правила   пункта    1    ст.   395   ГК   РФ   в   силу   их

диспозитивности не подлежат применению. Аналогичный подход должен применяться и в случаях, когда неустойка (пеня) за просрочку денежного обязательства установлена законом, введенным в действие после принятия первой части ПС РФ.

7.      Взыскание   суммы   «основного»   денежного   долга   и   требование   о
применении мер ответственности; являются различными способами
защиты   гражданских   прав.   Требование   о   взыскании   «основного»
денежного   долга,    как   мера   защиты    гражданских   прав,    всегда
основывается на нормах, регламентирующих порядок надлежащего
исполнения   обязательства,   правила о   привлечении   к гражданско-
правовой ответственности к подобным требованиям не применимы.

8.      Денежное обязательство в случае причинения убытков возникает в
момент    нарушения    основного    обязательства,     но    окончательно
формируется   (определяется   сумма денежных   единиц,   подлежащих
уплате)   в момент, вынесения   судебного-решения   илит до^{стижения} соглашения сторон по этому вопросу. Возникший денежный долг имеет
вторичный характер, но при этом подчиняется правилам об «основном»
денежном долге.

Практическая значимость и апробация результатов исследования. Практическая значимость настоящего исследования состоит в обобщении и анализе теоретических исследований и практических наработок в области - денежных обязательств. По результатам проведенного исследования автором сформулированы предлагаемые изменения; в действующее законодательство. Предложения и выводы, содержащиеся в работе, могут быть использованы в правоприменительной деятельности. Основные теоретические положения настоящей диссертации опубликованы в периодических изданиях.

Структура диссертации. Диссертация состоит из четырех глав, которые подразделяются на параграфы, и списка использованной литературы.

Основное содержание работы

Во введении автором раскрывается актуальность диссертационного исследования, определяются цели и задачи, методология исследования, обосновывается научная новизна работы, сформулированы положения, выносимые на защиту, рассмотрена практическая значимость и апробация результатов исследования.

Первая глава - «Понятие и виды денежных обязательств» - состоит из двух параграфов.

В первом параграфе первой главы дается развернутая характеристика понятия «денежное обязательство» и определяются;особенности данной юридической категории.

При построении выводов автор исходит из предпосылки о том, что обязательственное правоотношение является правовой формой отношений по обмену имущественными благами.² Отличительными чертами обязательственного правоотношения являются относительная определенность субъектов правоотношения, активный характер правовых связей, возникающих между ними, а также двухсторонний характер правовых возможностей участников правоотношения, отражающий общий принцип юридического равенства участников гражданского оборота. Соответственно указанной структуре правовых связей определяется содержание возникающего правоотношения, акцент в котором делается на

2 В.Ф. Яковлев. Структура гражданских правоотношений. Антология уральской цивилистики. 1925-1989: Сборникстатей. М.: 2001. С. 386.

обязанностях его субъектов. Удовлетворение интересов участников обязательственного правоотношения возможно лишь путем четкой реализации правовых предписаний, относящихся к каждому участнику правоотношения.

В работе отмечается двойственная экономико-правовая природа феномена денег как объекта гражданских правоотношений. Существо данного объекта раскрывается через функции, которые деньги выполняют в обороте: средство обращения, мера стоимости и средство накопления.

При характеристике денег как объекта гражданского оборота, необходимо учитывать особенности этого экономического явления. ГК РФ традиционно относит деньги к категории вещей, в доктрине они рассматриваются: как вещи, определенные родовыми: признаками, потребляемые, относящиеся к движимому имуществу. Рубль является единственным законным платежным средством на территории Российской Федерации (ст. 140ГКРФ).

Указывая: на существование, как наличных, так и безналичных денежных средств, автор делает вывод о том, что на территории Российской Федерации законным платежным средством являются наличные деньги - монеты и банкноты Центрального банка России.

В работе исследуется процесс развития категории денежного обязательства, и рассматриваются взгляды дореволюционных, а также современных отечественных исследователей на правовую природу денежного обязательства: И.И. Трепицына, Д.И. Мейера, П.П. Цитовича, М.В. Литовченко, М.М. Агаркова, Л.А. Лунца, Л.С. Эльяссона, В.Ф. Кузьмина, Л.А. Новоселовой, В.А. Белова, Д.Г. Лаврова. Отражаются основные положения зарубежной правовой доктрины в отношении

характеристики, денежного обязательства, в частности, позиции:: континентальной и англосаксонской систем права.

Легальное определение денежного обязательства в современном гражданском законодательстве отсутствует. Понятие денежного обязательства в специальном нормативном акте - Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» от 27.09.2002 г. № 127-ФЗ;- имеет целью лишь обозначить условия, при наличии; которых в отношении определенного лица может быть открыта процедура банкротства.

Основными признаками; денежного обязательства являются: качественная неизменность, родовой характер, объективная исполнимость, делимость, абстрактность..

Во втором параграфе первой главы исследуются взаимные действия участников денежного обязательства; в зависимости от изменения; курса валюты, которая используется для исполнения обязанности должника. В частности, рассматриваются такие элементы денежного обязательства как валюта долга (денежная единица, в которой исчислена сумма денежного обязательства). и валюта платежа (денежные знаки, используемые для погашения денежного обязательства).

При выборе валюты платежа стороны обязательства поставлены действующим законодательством в жесткие рамки, поэтому снижение рисков обесценения валюты платежа производится участниками имущественного оборота при определении, валюты» долга. В работе исследованы механизмы использования валютных оговорок, позволяющие сторонам обязательства избежать негативных последствий, вызванных обесценением валюты: платежа. Излагаются различного рода валютные, оговорки, суть которых заключается в установлении в договоре таких положений, которые свели бы к минимуму возможные валютные потери.

В результате автором обосновывается необходимость существования в действующем законодательстве возможности установления валютных оговорок. Вследствие сохранения нестабильности в российской экономике для защиты интересов участников оборота автор обосновывает необходимость сохранения в гражданском законодательстве дозволения на использование валютных оговорок для достижения цели обязательства.

Вторая глава - «Содержание категории «денежного долга» - состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе второй главы дается общенаучная и общеправовая характеристика категории «долг». Долг рассматривается как элемент содержания гражданского правоотношения - обязанность должника.

В структуре гражданского правоотношения главным элементом является субъективное право; обязанность представляет собой правовое средство установления и существования права. Иными словами, обязанность носит второстепенный и производный характер, «обязанность является как бы оборотной стороной медали, лицевой стороной которой является право».³

Категория «долг» исследуется в рамках исторического развития обязательственных правоотношений, отмечается постепенное обезличивание долгов и преобладание имущественного элемента в обязательстве. Наиболее отчетливо эта тенденция выражается в торговом обороте. Возникнув первоначально из договора, долг, как требования кредитора, становится его- движимым имуществом, долг становится

j Яковлев В.Ф. Россия: экономика, гражданское право (вопросы теории и практики). М., 2000. С.52.

свободным от договора и подлежит свободному распоряжению кредитора, иными словами, долг превращается в res in commercio.⁴

В настоящее время, как в литературе, так ив законодательстве,
отсутствует единое употребление термина «долг». Современная доктрина
с одной стороны обозначает долгом денежную сумму, подлежащую
возврату заемщиком по истечении срока, займа, с другой стороны -
включает долги в понятие имущества в широком смысле.⁵ С

долга в любом случае зависит от характера действий, которые обязан совершить должник.

В целях исследования правовой природы понятия «денежный долг» в работе анализируются позиции различных авторов, в том числе Р. Зома, Р. Саватье, Ф.К. Савиньи, Л.А. Лунца. Автор разделяет позицию последнего автора, определяя денежный долг как действия должника, направленные на предоставление денежной суммы. в определенной или; определимой сумме денежных единиц.. Выдвигаются следующие характеристики рассматриваемой категории: передаваемость, обращаемость, возможность существования; обязанности по- уплате, процентов на сумму долга, «номинальный характер».

Последнее свойство денежного долга является наиболее отличительным, признаком данной. категории, в связи с чем в работе рассматривается «принцип номинализма». Суть данного принципа заключается в том, что денежная единица в момент платежа по обязательству признается равноценной денежной единице в момент возникновения обязательства.

Во втором параграфе второй главы выявляется сущность такого элемента категории «денежный долг» как «основной денежный долг».

4 Ь|ртовичП.Г1. Очерк основньгепонягий торгового права. М., 2001. С. 200.

₅ Гразкланскоеправо: В 2т. Учебник/ Oib. ред. проф. ЕА. Суханов. М., 1998. T.I. С.95,299.

Автор обращает внимание на обширное применение данного термина в судебной практике, при отсутствии какой-либо систематичности в его употреблении. Критерием служит лишь использование денег в качестве предмета исполнения в обязательстве.

Основной долг выражает главную имущественную ценность всего обязательства. для кредитора. Это подтверждается правовым -регулированием исполнения «основного» денежного долга. Именно основной долг порождает для должника главные правовые последствия обязательства в целом - определяет базу для начисления процентов, подлежащих уплате, а также является основанием определения размера ответственности в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником денежного обязательства.

«Основной» денежный долг существует в рамках регулятивного правоотношения. Данная- категория; имеет базовый характер в имущественном обороте, она фиксирует нормальное развитие гражданских правоотношений, имеет целевой характер, выражающийся: в том, что должник обязан совершить действия, соответствующие правовому интересу кредитора. Суть «основного» денежного долга заключается в уплате денег и составляет первоначальное основание (causa) обязательства, иными словами, деньги составляют первоначальный предмет такого обязательства.

Содержанием «основного» денежного долга является определенный размер встречного^; удо^влетвор^ения, выраженного в. денежной форме,.

предоставляемого должником кредитору. Основанием требования об исполнении «основного» денежного долга, в том числе его взыскания в судебном порядке, является ст. 309 ПС РФ.

В третьем параграфе второй главы автором анализируется процентное обязательство, являющееся составной частью денежного долга.

Обобщаются существующие точки зрения на правовую природу процентов в их историческом развитии, в частности, работы Г. Дернбурга, К. Сальковского, И.Н. Трепицына, Л.А. Лунца, И.Б. Новицкого, а также позиция зарубежной доктрины по данному вопросу.

Современное российское законодательство не содержит определения понятия; процентов, однако, по смыслу правовых норм в качестве процентов рассматривается определенная денежная сумма, подлежащая уплате кредитору за пользование денежными средствами.

Проценты и «основной» денежный долг представляют собой одно сложное денежное обязательство. Эта позиция, разделяется судебной практикой. В отдельных судебных решениях, в частности, указывается, что проценты как плата за пользование денежными средствами подлежат уплате должником по правилам об основном денежном долге^6.

Учитывая природу процентного обязательства, отмечается, что во время существования; обязательства проценты и обязательство, составляют сложное обязательство. При наступлении срока исполнения обязательства; имеет значение четкое разграничение суммы «основного» денежного долга и суммы процентов, начисленных на него. Такое разграничение обусловлено, прежде всего, тем, что определение размера платежей, установленных в качестве меры гражданско-правовой ответственности, производится на базе суммы «основного» денежного долга. Современное законодательство- не предусматривает возможности начисления «процентов на проценты». Являясь по существу платой за пользование

« Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации за Ш квартал 2001 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002.№4. С. 17.

капиталом, - проценты представляют собой составную часть основного долга. В данном качестве проценты предусматриваются «в рамках нормального действия договорного обязательства».⁷

В четвертом параграфе второй главы автором детально исследуется дискуссия относительно правовой природы процентов, уплачиваемых при просрочке исполнения денежного обязательства.

В-современной доктрине обозначились четыре основные позиции по данному вопросу. Согласно, первой- из них, указанные проценты признаются мерой. ответственности и являются разновидностью неустойки, устанавливаемой на случай нарушения денежного обязательства (Э. Гаврилов, А. Попов, В.А. Вятчин).

Сторонники второй позиции рассматривают проценты за пользование денежными средствами в качестве заранее определенного законом размера убытков, иногда - в виде упущенной выгоды, подлежащей возмещению кредитору (О.Н. Садиков, А.В. Волков, О.В. Фомичева).

Далее, рассматриваемые проценты характеризуются как особая«мера ответственности, существующая в гражданском праве наряду с неустойкой и убытками (В.В. Витрянский).

Кроме того, проценты за пользование чужими денежными средствами рассматриваются в качестве платы за пользование капиталом; (М.Г. Розенберг, Е.А. Суханов).

Автор придерживается последней точки зрения в связи с тем, что она наиболее- соответствует правовой природе процентов за пользование чужими денежными средствами. В условиях нормального имущественного оборота- деньги способны постоянно приносить определенный доход: любому субъекту, который ими пользуется, особенно в сфере

7 Новоселова Л А. Процеты по денежным обязательствам. М.: 2000. С. 81.

предпринимательской деятельности, в силу презумпции того, что лицо, обладая денежными средствами, непременно извлекает прибыль от их использования. В тоже время в отношении граждан, не являющихся: профессиональными предпринимателями, процентное обязательство может рассматриваться как дополнительное обременение - мера гражданско-правовой ответственности.

Автор также обращает внимание на; возможность применения конструкции коммерческого кредитования (ст. 823 ПС РФ) к отношениям сторон при просрочке исполнения денежного обязательства. В любом случае положения ст. 395 ПС РФ не должны становиться для кредитора выгодным источником дохода, суд всегда вправе воспользоваться нормой ст. 10 ПС РФ и отказать кредитору в удовлетворении его требований, явно несоразмерных понесенным им потерям.

В целях устранения существующих и любых возможных споров по поводу правовой природы процентов за пользование чужими денежными средствами при несвоевременном их возврате автор предлагает переместить статью, определяющую правила об их исчислении, из главы 25 «Ответственность за неисполнение обязательств» в главу 22 «Исполнение обязательств» под названием «Исполнение денежных обязательств».

Учитывая, экономический смысл норм ст. 395 ПС РФ, возможно введение аналогичных правил в других отраслях законодательства,. в частности, для. практической реализации норм ст. 183 АПК РФ, устанавливающей индексацию присужденных судом денежных сумм. Принятие нормы, предусматривающей механизм реализации положений ст. 183 ПС РФ' в виде начисления узаконенных процентов на присужденную сумму, позволит защитить интересы кредитора на стадии

исполнительного производства, поскольку- окажет эффективное дисциплинирующее воздействие на должника.

Глава третья - «Денежный долг, возникший в результате нарушения исполнения обязательства» - состоит из трех параграфов.

В первом параграфе третьей главы рассматриваются убытки как мера гражданско-правовой ответственности, и дается характеристика денежного долга, возникшего из обязательства по возмещению убытков.

Прежде всего, автор отмечает сложность исследования данной проблематики ввиду отсутствия единого понятия гражданско-правовой ответственности. Приводя различные взгляды, на категорию ответственности, автором принимается за основу позиция О.С. Иоффе, согласно которой гражданско-правовая ответственность является санкцией за правонарушение, вызывающей для нарушителя отрицательные последствия- в виде лишения субъективных гражданских прав, либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей.

В работе подробно излагаются существующие концепции - правовой природы обязательства по возмещению убытков — рассматриваются позиции Д. Дернбурга, Г.Ф. Шершеневича, М.М. Агаркова, В.П. Грибанова, О.С. Иоффе, В.В. Васькина.

Анализируются правовые концепции возмещения убытков в странах, принадлежащих, к континентальному Hi англо-американскому правопорядкам.

В случае возмещения убытков потерпевшей. стороне должна быть предоставлена определенная абстрактная ценность, эквивалентная имущественным потерям, вызванным неисправностью контрагента в обязательстве.

В данном случае деньги заменяют собой действительный предмет обязательства, неисполненная обязанность должника по передаче вещи, выполнению работ, оказанию услуг компенсируется для кредитора ценой этих благ в гражданском обороте - первоначальное обязательство прекращается и происходит замена его новым обязательством, направленным на уплату денег.

В любом случае обязательство по возмещению убытков является денежным и заключается в предоставлении, кредитору определенной имущественной ценности. В силу этого при установлении в судебном решении окончательной суммы убытков, подлежащих возмещению, обязательно учитывается покупательная сила денег. С момента вынесения судебного решения сумма возмещаемых убытков является четко зафиксированной и представляет собой новый денежный долг со всеми характерными для него признаками.

На основании вышеизложенного автор выделяет особенности денежного долга, возникшего в результате нарушения исполнения обязательства. Во-первых, указанный долг имеет производный характер от основного обязательства, в том числе денежного обязательства, и никак не может возникнуть в отсутствии последнего. Во-вторых, в данном случае существует «претерпевание», характерное для правовой ответственности.

Долг, возникший в результате нарушения исполнения обязательства, хотя и имеет характер производного от основного денежного долга, является самостоятельным денежным обязательством — новым денежным долгом.

Во втором параграфе третьей главы дается характеристика денежного долга, возникшего на основании обязательства по уплате неустойки.

Принимая во внимание двойственную природу неустойки, для целей проведенного исследования данная категория рассматривается в качестве меры гражданско-правовой ответственности.

Выявляя правовую природу неустойки, автор излагает теории штрафного и оценочного характера данной категории. Безусловными преимуществами неустойки, как меры ответственности, являются предопределенность размера ответственности за нарушение обязательства, а также то, что для применения неустойки достаточно доказать лишь факт нарушения обязательства..

Далее, в работе обозначается проблема, существующая в современной:

правоприменительной практике - возможность применения судом ст. 333 ГК РФ^: ^для ^{снижения} размера: взыскиваемой неустойки. Автор

поддерживает позицию, согласно которой предлагается применять указанную норму только по заявлению стороны в споре (В.А. Вятчин).

Основная характеристика денежного долга, возникающего на основании, обязательства по уплате неустойки, заключается в том, что указанный долг является определимым, поскольку позволяет определить. его сумму на момент возникновения «основного» денежного долга. Однако обязанность по его уплате возникает у должника, только; с момента нарушения исполнения обязательства при наличии общих оснований возникновения гражданско-правовой ответственности, и окончательная сумма денежного платежа определяется с учетом условий применения ст. 333 ГК РФ.

В третьем параграфе третьей главы проводится сравнение категории «основного» денежного долга и долга, возникшего в результате нарушения -исполнения к обязательства,, выявляется, сходство и различие, данных, понятий.

Исследование данной проблематики автор основывает на длительной дискуссии в правовой доктрине о соотношении долга и ответственности. Существует две позиции по данному вопросу. Согласно первой, из них долг и ответственность являются двумя - аспектами одного и того же отношения, составляют обязанность. должника в обязательственном правоотношении (М.М. Агарков, О.С. Иоффе, И.Б. Новицкий, Л.А. Лунц). Другая позиция заключается в том, что в случае замены неисполненной обязанности требованием о возмещении убытков возникает новое обязательство, которое имеет своей целью компенсировать ущерб потерпевшему (С.Н. Братусь, Е.Б. Осипов, В.В. Васькин, Ш.И.~ Будман, Е.А. Павлодский).

Позиция автора исследования совпадает с точкой зрения о том, что в случае возмещения убытков, возникает новое обязательственное правоотношение, цель которого заключается в компенсации имущественных потерь кредитора. Автором отмечается сходная правовая природа «основного» денежного долга и долга, возникшего в результате нарушения исполнения обязательства - по своей сути эти категории являются денежными обязательствами. В тоже время гделается вывод о различии данных категорий по следующим основаниям.

Во-первых, «основной», денежный долг опосредует регулятивное отношение, оформляет нормальные отношения в ходе имущественного оборота, следовательно, стороны в рамках данного отношения наделены большей свободой при определении своих взаимоотношений. Возмещение убытков существует в рамках охранительного правоотношения, в котором главной целью является восстановление имущественного интереса пострадавшей стороны.

Во-вторых, основанием возникновения «основного» денежного долга является добровольное волеизъявление участников имущественного оборота, совершение ими; правомерных действий.. Основанием возникновения обязательства по возмещению убытков является нарушение исполнения обязательства. Факт правонарушения позволяет разграничить эти два понятия, поскольку с его наличием связывается возникновение предусмотренных законом последствий для правонарушителя и пострадавшей стороны.

В-третьих, опосредуя регулятивное правоотношение, «основной» денежный долг юридически оформляет отношения возмездности, представляет собой встречное предоставление, в. расчете на которое стороны участвуют в обязательстве. Возмещение убытков, являясь мерой гражданско-правовой ответственности, накладывает на правонарушителя дополнительные отрицательные последствия, которые реализуются в принудительном порядке.

В-четвертых, существуют определенные. условия для установления содержания обязательства по возмещению убытков. По смыслу закона возмещению подлежат только убытки в юридическом смысле,. т.е. те, которые: возникли в результате действий правонарушителя и подлежат возмещению пострадавшей стороне в соответствии с законодательством. Далее, необходимо наличие в совокупности оснований применения данной меры гражданско-правовой ответственности: факт нарушения обязательства, наличие и размер убытков, наличие причинной связи между правонарушением, и возникшими убытками. При принудительном взыскании суммы «основного» денежного долга, предполагается, что «основной» денежный долг может быть взыскан при любых условиях на основании нормы ст. 309 ПС РФ.

Таким образом, из указанных различий вытекают разные правила определения суммы долга, подлежащего взысканию, т.е. обязательство по уплате «основного» денежного долга и обязательство по возмещению убытков формируется по различным принципам. Однако схожая правовая природа данных категорий дает основание к тому, чтобы производить их судебное взыскание. по одним и тем же правилам, применяемым для денежных обязательств.

Глава четвертая — «Особенности денежных обязательств, возникающих из различных оснований» - состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе четвертой главы рассматриваются договорные основания возникновения денежных обязательств..

Все договорные основания возникновения денежных обязательств автором подразделяются на две группы, к первой из которых относятся договоры, в которых денежный долг составляет основное содержание обязательства, ко второй - договоры, в которых денежный долг представляет собой встречное удовлетворение, доставляемое должником кредитору в обмен на переданные товары, выполненные; работы, оказанные услуги.

Исследуются наиболее распространенные основания возникновения денежных обязательств - договор займа, банковского вклада, ренты, кредитный договор. При этом правила, регламентирующие заемные правоотношения, рассматриваются в качестве общих норм для регулирования денежных обязательств, возникающих из иных договоров.

Обращается внимание на существующую проблему квалификации обязанностей банка по договору банковского счета. Рассмотрев позиции В.В. Витрянского, СВ. Сарбаша, К.В. Нама, Л.Г. Ефимовой, Л.А. Новоселовой, автор пришел к выводу об убедительности последней из

перечисленных позиций.. Полноценное существование отношений между банком и клиентом в рамках договора банковского счета невозможно без наличия: между ними отношений по денежному долгу. С момента зачисления денежных средств на банковский счет клиента. возникает денежный' долг банка перед клиентом и. существует до момента прекращения договора банковского счета. Фактически в период действия договора банковского счета в отношениях между банком и клиентом исполнение обязанности путем уплаты денег заменяется оказанием услуг.

Также рассматривается неоднозначная трактовка. в доктрине обязанностей поручителя по договору поручительства. Автор придерживается позиции, согласно которой обязанностью, поручителя является' возмещение кредитору в денежной форме неисполненного должником.

Во втором; параграфе четвертой главы излагаются основные характеристики денежного долга, возникшего из деликта и из неосновательного обогащения.

Автор излагает общие основания возникновения деликтных обязательств, определяя при этом правовую природу возникающих правоотношений.

Денежное обязательство, возникающее на основании деликта, окончательно формируется в момент вынесения судебного решения или соглашения сторон. Само обязательство возникает в момент причинения вреда, должник обязан возместить вред, причиненный кредитору, в натуре или уплатить кредитору денежную сумму (ст. 1082 ПС РФ), однако, сумма, подлежащая уплате, определяется-позднее. Следствием этого является учет покупательной силы денег при определении окончательной

1 Новоселова JLA. Процеты по денежным обязательствам. М.: 2000, С. 139.

суммы. Должник может уплатить деньги сразу после возникновения; основания, без согласования с кредитором, и это будет рассматриваться надлежащим исполнением, поскольку имеется надлежащее основание уплаты, однако, кредитор вправе требовать пересмотра суммы денежного долга (добровольно или в судебном порядке) в целях. справедливой компенсации нарушенного интереса.

В работе отмечаются особенности денежного обязательства, возникающего на основании деликта, в том числе: первоначальный характер,. а также возможность обязательной индексации суммы возмещения, исчисленной по определенным основаниям.

Далее излагаются основные признаки; кондикционных обязательств, отмечается их сходство с деликтными правоотношениями, выражающееся в неправомерности поведения: субъекта как исходном обстоятельстве, приводящем к возникновению соответствующих правоотношений.

Рассматривается спорный вопрос о правовой; квалификации действий продавца по возврату сумм предварительной оплаты, полученных за товар, не переданный покупателю (п. 3 ст. 487 ГК РФ). Автор приходит к убеждению о том, что данное требование квалифицируется как неосновательное обогащение, однако, к аргументации, высказанной СВ. Сарбашем, добавляет замечание о том, что требование покупателя о возврате предварительной оплаты при. нарушении: обязательства продавцом в буквальной формулировке нормы ГК РФ предполагает собой активные действия покупателя, и поэтому данное намерение должно быть явно выражено в форме, в которой заключен договор купли-продажи (как правило, это письменная форма). Право выбора способа защиты нарушенного права в данном случае всегда остается за должником (покупателем), который вправе потребовать исполнения обязательства

продавцом в натуре. Требование- покупателя в данном случае рассматривается как односторонняя сделка,. в результате которой у продавца возникает денежное обязательство по возврату сумм предоплаты. Принимая во внимание общие нормы о сделках (ст. 158 ПС РФ), невозможна фактическая; замена требования покупателя- его конклюдентными действиями по принятию возвращенной предоплаты.

В третьем параграфе четвертой главы рассматриваются особенности денежного долга, возникающего из регрессных обязательств.

При рассмотрении регрессного обязательства автор определяет его особенность - производный: характер, что предопределяет размер денежного долга, возникающего на основании данного обязательства. Однако размер регрессного денежного долга может не совпадать с размером первоначального долга, поскольку определяется размером, уплаченного регредиентом за регрессата. Целью регрессного обязательства является восстановление нарушенного интереса кредитора, тем самым реализуется охранительная функция данного обязательства.

В четвертом параграфе четвертой главы - автором рассматриваются» особенности денежных обязательств, возникающих из отношений; по реституции.

Автором делается вывод о том, что при применении последствий недействительной сделки отношения участников в форме: компенсационной реституции представляют собой по существу возврат денежной суммы в размере предоставленного по недействительной сделке. Денежный долг по реституции представляет собой денежную оценку встречного удовлетворения, которое подлежало предоставлению участнику недействительной сделки, определенную на момент совершения сделки. При существующем правовом регулировании; имущественные

потери, возникшие у участника недействительной сделки, подлежат возмещению в дополнение к реституции иными правовыми способами, в частности, требованием о возмещении убытков и применением норм о неосновательном обогащении. При этом с практической точки зрения, принимая во внимание отсутствие в законодательстве четких предписаний, отношения по реституции рационально регулировать нормами о неосновательном обогащении. Однако при этом по своей правовой природе рассматриваемые отношения- являются сходными, но не тождественными.

Обращается внимание на возникновение денежного долга при применении реституции в качестве последствия недействительной сделки. В данном случае имеет значение момент признания сделки, недействительной: применительно к ничтожным сделкам обязанность сторон возместить стоимость полученного по сделке в деньгах возникает в момент, когда возникла невозможность возвратить полученное по сделке в натуре; в отношении оспоримой сделки указанная обязанность может возникнуть не ранее вступления в законную силу решения суда, признающего совершенную сделку недействительной и устанавливающего последствия недействительности сделки для каждой из сторон.

В заключении автором подводится итог проведенному исследованию, обобщаются теоретические выводы о правовой природе денежного долга, формулируются предложения по совершенствованию действующего законодательства, а также подчеркивается необходимость проведения дальнейшего исследования категории денежного обязательства и взаимосвязанных с ним понятий.

Отдельные вопросы диссертации рассмотрены в следующих публикациях:

1. Тирская Е.В. Долг платежом красен - эж-ЮРИСТ № 5 февраль 2001
г. С. 2.

2.         Тирская Е.В. Обязательство по возмещению убытков как денежный
долг,      возникающий      из     нарушения      гражданско-правового
обязательства    -    Судебно-арбитражная    практика    Московского
региона. Вопросы правоприменения. № 1-2 /январь-апрель 2003 г. С.
68-78.

3. Тирская Е.В. Что взыскивать: основной долг или убытки? - эж-
ЮРИСТ № 30 август 2003 г. С. 2.

4. Тирская Е.В. Необратимые последствия - эж-ЮРИСТ № 44 октябрь
2003 г. С. 4.

Автореферат Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Тирская Евгения Владимировна

Тема диссертационного исследования «Категория денежного долга в гражданском праве России»

Научный руководитель Новоселова Людмила Александровна - доктор юридических наук, профессор

Изготовление оригинал-макета Тирская Е. В.

Подписано в печать fL%.0f.#{r*. Тираж 30________ экз.

Усл. п.л. yf-З

Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации

Отпечатано ОПМТ РАГС.

119606 Москва, пр-т Вернадского,84

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Шведкова Ольга Владимировна

Приобретение и осуществление права собственности граждан на жилые помещения

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

Работа выполнена на кафедре гражданского и арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Российского государственного торгово-экономического университета.

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Ш амба Тарас Миронович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Безбах Виталий Васильевич;

кандидат юридических наук Зубовский Георгий Борисович

Ведущая организация: Московский государственный

университет им. М.В. Ломоносова, юридический факультет.

Защита состоится «25» марта 2004 г. в 12.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 227.001.05 при Российском государственном торгово-экономическом университете по адресу: 125993, Москва, А-445, ГСП-3, ул. Смольная, д. 306, ауд. 209.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного торгово-экономического университета.

Автореферат разослан «24» февраля 2004 г.

Ученый секретарь / у

диссертационного совета s^~~~Sf О-^£'--------- Василевская Л.Ю.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Изменение социально-экономических условий жизни в России после распада СССР неизбежно повлекло за собой и коренное преобразование практически всех общественных отношений, связанных с ликвидацией командно-административной экономики и переходом к рыночной системе. Этот переход предопределил необходимость проведения реформы и в жилищных правоотношениях. Была отменена монополия государства на жилищный фонд и сделана ставка на то, чтобы потребности граждан в жилище удовлетворялись не только за счет государства, но и за счет самого населения путем покупки жилья, переходящего в частную собственность граждан. Таким образом, было принято решение о создании рынка жилья, предоставляющего гражданам самим выбирать способ удовлетворения потребностей в жилье.

Рынок жилья - это новое явление для нашей страны и населения, поэтому существуют пробелы в регламентации отношений права собственности граждан на жилые помещения. Рынок недвижимости, сложившийся в России к настоящему времени, практически не имеет традиций. В годы советской власти он ограничивался оборотом строений, находившихся в личной собственности граждан.

На сегодняшний день с учетом практики применения новейшего законодательства о праве собственности граждан на жилище, еще многие аспекты в этой области не получили должного освещения, а имеющие правовые решения нуждаются в корректировке, назрела необходимость разработки и принятия нового Жилищного кодекса Российской Федерации, который бы устранил эти пробелы и усовершенствовал законодательство в сфере регламентации права собственности граждан на жилые помещения.

Изложенное дает основание утверждать, что проблемы права собственности и иных вещных прав на жилые- помещения должны быть отнесены к числу наиболее актуальных и недостаточно исследованных проблем науки гражданского права, заслуживающих самостоятельного изучения и дополнительного развития.

Цель и основные задачи исследования. Целью данной работы является всестороннее изучение действующего законодательства,

)

БИБЛИОТЕКА ) СПетербург/л<? * О» Щ

связанного с регулированием отношений, складывающихся при приобретении и осуществлении права собственности граждан на жилые помещения; выявление и решение наиболее важных проблем теоретического и практического характера и формулировка рекомендаций по совершенствованию правового регулирования отношений в этой сфере, а также в правоприменительной практике. Исходя из намеченной цели, поставлены следующие задачи:

- определить те существенные признаки, по которым
законодатель относит то или иное помещение к жилым;

- выявить особенности жилого помещения как объекта
недвижимого имущества;

- проанализировать способы приобретения права собственности
граждан на жилые помещения и классифицировать их;

-    определить    сущность    сгеснений    осуществления    права
собственности,    раскрыть    понятия    пределов,     ограничений
обременении    права    собственности        через    их    соотношение,
классифицировать   их,    а   также    проанализировать   пределы    и
ограничения при осуществлении права собственности граждан на
жилые помещения.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся при приобретении и осуществлении гражданами права собственности на жилые помещения.

Предметом исследования являются закономерности правового регулирования отношений, составляющих объект научного исследования.

Степень научной разработанности темы исследования. Проблемы приобретения и осуществления права собственности граждан на жилые помещения постоянно привлекают к себе внимание ученых и практиков, широко исследуется в юридической литературе. Изданы монографии, научно-практические работы, статьи в периодических изданиях, в которых анализируются различные аспекты в этой области и разрабатываются рекомендации по совершенствованию действующего законодательства.

Правовой режим жилого помещения исследован в работах М.В. Абрамовой, В. Ачкасова, Н.Г. Волочкова, И.А. Емелькиной, И.В. Козловой, О.М. Козырь, И. Кузьминой, Г.Ф. Пухтой, Н.И. Святиной, В.А. Фогелем и другими учеными.

Проблемам товариществ собственников жилья, как одного из способов управления общим имуществом многоквартирного дома, посвящены работы Е.Н. Гендзехадзе, Д. Потяркин, Д. Савельев, В.Р. Скрипко.

В юридической литературе много внимания уделяется вопросам государственной регистрации прав на недвижимое имущество, сделок с ним. Эти вопросы нашли отражение в работах таких ученых, как: М.И. Брагинский, Б.М. Гонгало, А.В. Кузнецов, В.И. Сенчишев, Н.А. Сыродоев, В.В. Чубаров, A.M. Эрделевский.

Способы приобретения права собственности граждан на жилые помещения были проанализированы в работах Ю. Баринова, И. Белявского, М.И. Брагинского, Ю. Буйновой, В.В. Витрянского, Б.М. Гонгало, СП. Гришаева, B.C. Ем, И.А. Емелькиной, О.С. Иоффе, И. Исрафилова, Е. Козловой, СИ. Комарицкого, П.В. Крашенинникова, СЮ. Макарова, Н.В. Маслова, А.А. Пантелеева, К.И. Скловского, Е.А. Суханова, Е.Р. Сухаревой, Ю.К. Толстого, СА. Хохлова, Б.Б. Черепахина, Т.М. Шамбы, Г.Ф. Шершеневич, Л.В. Щенниковой.

Пределы и ограничения права собственности граждан на жилые помещения рассмотрены в публикациях В.П. Грибанова, А.А. Ерошенко, В.П. Камышанского, Н.М. Коршунова, И.Ю. Аккуратова, А.А. Хорева, П.В. Крашенинникова, О.А. Манукян.

Методологическую основу диссертационного исследования составляют современные методы научного познания такие, как диалектико-материалистический метод, метод сравнительного анализа, историко-правовой и сравнительно-правовой методы, методы системного и логического анализа, формально-логический и иные.

Методы, используемые в диссертационном исследовании, дали автору возможность рассмотреть такие важные с точки зрения науки и практики проблемы, как способы приобретения права собственности граждан на жилые помещения, а также существовавших пределов и ограничений при осуществлении права собственности на жилые помещения и др.

Теоретическая основа исследования. Диссертационное
исследование проблематики и сформулированные выводы и
предложения основаны на общих достижениях отечественной
цивилистической науки. Проблемам права собственности

традиционно отводилось значительное место. Исследования права

собственности были проведены в связи с разработкой в конце XIX века проекта Гражданского Уложения Российской империи такими учеными, как К.Н. Анненков, Д.И. Мейер, К.П. Победоносцев, Г.Ф. Шершеневич и другие.

Значительное место проблемам права собственности в советское время также отводилось в юридической литературе. Здесь следует отметить работы Ю.Г. Басина, В.М. Гордона, В.П. Грибанова, О.С. Иоффе, С.М. Корнеева, А.И. Терехова, Ю.К. Толстого, Б.Б. Черепахина и других ученых.

В период становления нового, современного гражданского законодательства РФ особый интерес вызывают работы о праве собственности, в том числе и на жилые помещения, таких ученых, как М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Б.М. Гонгало, К.Н. Гусов, П.В. Крашенинников, Л.Л. Кофанов, Е.В. Кулагин, Л.А. Новоселова, Г.А. Свердлюк, В.Р. Скрипко, В.Л. Слесарев, Е.А. Суханов, А.Е. Шерстобитов, Т.М. Шамба, К.Б. Ярошенко идр.

Нормативно-правовую базу исследования составляют нормы Конституции РФ, Гражданского кодекса РФ, Жилищного кодекса РСФСР, Законов, руководящие разъяснения Пленумов Верховного Суда, принятые как в советский, так и в постсоветский период, а также проект Жилищного кодекса города Москвы и проект Жилищного кодекса РФ. В работе использованы материалы судебной практики.

Научная новизна полученныхрезультатовзаключается в том, что диссертация является сравнительно-правовым комплексным исследованием ряда важнейших теоретических и практических проблем, возникающих при приобретении и осуществлении права собственности граждан на жилые помещения, которые ранее не получили достаточного освещения, но, по мнению автора, имеют большое теоретико-практическое значение.

В диссертации содержатся научно-теоретические положения, а также рекомендации по совершенствованию действующего законодательства и судебной практики, содержащие элементы новизны, и выносимые на защиту.

Проведенное исследование позволило сформулировать признаки жилых помещений, на основании которых дано следующее определение понятия «жилых помещений». «Жилые помещения» -это помещения, отличающиеся благоустроенностью, выраженной в

наличии минимальных удобств, предусмотренных

градостроительными нормами данного населенного пункта, отвечающие санитарным и техническим требованиям, имеющие прочную связь с землей и изначально не предназначенные для перемещения, объективно существующие в виде:

- жилых (в том числе   многоквартирных) домов и коттеджей
(дач),    отдельных   квартир    в    многоквартирных   жилых   домах,
изолированных комнат в квартирах и домах, предназначенных для
постоянного   (преимущественного)   или   временного   проживания
граждан и членов их семей;

- служебных и ведомственных и «специализированных домов»
- домов для одиноких престарелых граждан, домов-интернатов для
инвалидов, ветеранов и др.;

- мест временного пребывания - санаториев, пансионатов, домов
отдыха и аналогичных им.

Все перечисленные виды жилых помещений должны быть зарегистрированы в своем качестве в государственных органах, осуществляющих учет недвижимости.

« Сформулированы признаки, которые позволяют отнести жилые помещения к объектам недвижимости. Анализ действующего законодательства позволил к таким признакам отнести следующие.

Во-первых, любое жилое помещение, как в многоквартирном, так и одноквартирном доме, должно иметь прочную связь с землей и изначально быть не предназначенным для перемещения в пространстве и иметь стационарный характер. Применение признака «невозможности перемещения без ущерба их назначению» в отношении жилья представляется нецелесообразным. Исходя из этого утверждения, нельзя отнести к объектам недвижимого имущества помещения, для которых характерно отсутствие тесной связи с землей (к таким объектам можно отнести, например, сборно-разборные сооружения, летние садовые домики и т.д.).

Во-вторых, жилое помещение является индивидуально-определенной вещью как в силу естественных причин (например, расположение жилого дома на определенном земельном участке), так и в силу юридических. К последним относится кадастровый и технический учет, в результате которого каждый объект недвижимого имущества индивидуализируется, т.е. получает такие характеристики, которые позволяют отнести его к объектам недвижимости. Учет

недвижимого имущества сопровождается присвоением ему кадастрового номера (который по своей сути является уникальным и неповторимым во времени и на территории РФ).

В-третьих, жилые помещения являются ценностью для большинства граждан, что также позволяет отнести их к объектам недвижимости.

•       Обоснована    необходимость    разрешения    законодателем
использования       жилых       помещений       для       осуществления
индивидуальной предпринимательской и творческой деятельности, в
связи с чем предлагается дополнить п. 2 ст. 288 ГК РФ третьим
абзацем    следующего    содержания:    «Допускается    использование
жилых       помещений       для       осуществления       индивидуальной
предпринимательской   и   творческой   деятельности,   если   это   не
нарушает прав и законных интересов соседей, самого собственника
жилого помещения или членов его семьи; с соблюдением требований
законодательства, санитарных, противопожарных и иных нормативов,
предусмотренных    для     жилого     помещения,     без     нарушений
функционального   предназначения жилого   помещения».   А также
внести соответствующие изменения в ст. 7 ЖК РСФСР, проект ЖК
города Москвы и проект ЖК РФ.

• Предлагается рассматривать момент начала течения срока
приобретательной давности на жилые помещения, не ранее, чем с 1
января 1991 г., т.е. со дня вступления в законную силу Закона РСФСР
от 24 декабря 1990 г. № 443-1 «О собственности в РСФСР», впервые
законодательно закрепившего в качестве одного из способов
приобретения права собственности граждан на жилые помещения
институт приобретательной давности.

•       При рассмотрении приватизации как одного из основных
способов   приобретения права собственности   граждан на жилые
помещения      рекомендуется   отказаться   от   конструкции   общей
совместной собственности. Во избежание большого количества исков
об определении доли в праве общей совместной собственности на
приватизированную      квартиру,      более      приемлемой      считаем
конструкцию    общей   долевой    собственности    на   данный    вид
имущества.. На основании чего предлагается внести изменения в
редакцию ст. 2 Закона РСФСР от 4 июля 1991 г. № 1542-1   «О
приватизации   жилищного   фонда   в   Российской   Федерации»   и
изложить ее следующим образом: «...Жилые помещения передаются

в общую долевую собственность либо в собственность одного из совместно проживающих лиц...», а также внести соответствующие изменения в ЖК РСФСР и ГК РФ.

•       Рекомендуется   рассматривать   понятия   «обременение»   и
«ограничение» как стеснения, имеющие одинаковые признаки. И
ограничения,    и    обременения    представляют    собой    стеснения,
установленные      в     рамках     пределов      осуществления      права
собственности. Единственным различием, по нашему мнению, не
позволяющим отождествлять их, является то, что обременения могут
устанавливаться    только    на    объект    собственности    (например,
сервитут), а ограничения являются определенными стеснениями прав
(например,    необходимость    надлежащего    обращения   с   жилым
помещением).

•       Обосновывается         утверждение         о         необходимости
законодательного   урегулирования    прав    бывших   членов    семьи
собственника    жилого     помещения     при     отчуждении     жилого
помещения. В проекте ЖК РФ необходимо предусмотреть правило,
согласно     которому    при    отчуждении    собственником    жилого
помещения бывшим членам семьи собственника предоставляется
право выбора: если бывший член собственника не имеет другого
жилого помещения (ни в собственности, ни в социальном найме), он
может реализовать такое право через договорное установление права
владения и пользования данным жилым помещением, заключив
договор      безвозмездного      бессрочного      пользования      жилым
помещением. В случае, если бывший член семьи собственника имеет
в собственности или в социальном найме иное жилое помещение, он
сохраняет право только на коммерческий наем.

Практическое значение полученных результатов состоит в процессе подготовки нового законодательства и совершенствования действующего в отношениях осуществления права собственности граждан на жилые помещения, а также в учебном процессе юридических учебных заведений при чтении курса гражданского и жилищного права, а также спецкурсов по праву собственности и иным вещным правам.

Апробация результатов диссертации. Основные положения, выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертационном исследовании, нашли свое отражение в опубликованных работах

автора, а также изложены в докладах и выступлениях на научно-практических конференциях.

Результаты исследования апробированы при обсуждении диссертации на кафедре гражданского права и кафедре гражданского и арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата юридического факультета Российского государственного торгово-экономического университета.

Структура работы обусловлена целью и теми задачами, которые поставил перед собой автор. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и нормативно-правовой базы.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

Во Введении обоснован выбор темы исследования, ее актуальность и практическая значимость, поставлены цели и задачи исследования, определены его объект и предмет, методологические и теоретические основы, круг исследуемых проблем, даны основные научно-теоретические положения и рекомендации по совершенствованию законодательства, а также. сформулированы научная новизна и практическая значимость работы.

Глава I — «Правовой режим жилого помещения» - состоит из двух параграфов.

В первом параграфе указанной главы - «Понятие жилого помещения» - анализируя действующее законодательство, диссертант отмечает, что законодатель не дает однозначного и полного определения жилых помещений. Под жилым помещением понимается и дом, и квартира, и комната в коммунальной квартире. Однако законодательно эти термины не нашли своего отражения. Автор предполагает, что, обобщив эти понятия одним термином «жилое помещение», законодатель использовал юридико-технический прием.

По мнению соискателя, для, того чтобы- дать определение жилого помещения, необходимо выделить основные признаки, по которым законодатель относит то или иное строение к жилым. К таковым относятся следующие:

- назначение и пригодность жилого помещения. Рассматривая
данный признак, диссертант приходит к выводу, что назначение
жилого помещения - это изначально заданная функция, которая
обозначена в соответствующих документах и не зависит от характера
фактического использования объекта и от сохранения им своей
изначально заданной функции. В то же время предназначенное для
проживания жилое помещение в результате каких-либо обстоятельств
может стать непригодным для проживания. Сама по себе
непригодность в тот или иной временной момент не умаляет признака
назначения жилого помещения. Таким образом, эти два термина
никак не взаимозаменяемы, с ними связаны различные правовые
последствия;

- соответствие санитарным и техническим требованиям, которые
ведут в конечном итоге к определению назначения помещения;

- благоустроенность жилого дома. Как показывает практика,
данное понятие относительно. Оно изменяется с течением времени по
мере градостроительства и во многом зависит от местных условий, от
условий каждого конкретного населенного пункта;

- помещение должно быть зарегистрировано в качестве жилого в
специальных государственных органах, осуществляющих
регистрацию недвижимости.

На основании проведенного исследования диссертант дает новое определение «жилых помещений» (см. п. 1 положений, выносимых на защиту).

Анализируя действующее жилищное законодательство, автор приходит к выводу, что жилое помещение, как правовая категория, не является единой и неделимой, в связи с чем возникает необходимость классификации жилых помещений. По мнению соискателя, при классификации жилых помещений основным критерием их деления должен являться различный правовой режим жилых помещений исходя из объема прав граждан. В связи с этим предлагается классифицировать жилье следующим образом:

- жилой дом, часть жилого дома,, квартира, комната в
коммунальной квартире, находящиеся в собственности граждан. В
этом случае собственник жилого помещения по своему усмотрению
владеет, пользуется и распоряжается принадлежащим ему на праве
собственности жилым помещением в пределах, установленных
законом (ст. 288 ГК РФ). Собственник жилого помещения вправе

совершать любые сделки с принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением, в том числе направленные на отчуждение жилого помещения.

-   жилой   дом,   часть   жилого   дома,   квартира,   комната   в
коммунальной   квартире,    занимаемые    гражданами    по   договору
социального найма.     Наниматель и члены его семьи владеют и
пользуются жилым помещением (ст. 50 ЖК РСФСР). В то же время,
граждане, занимающие жилое помещение в домах государственного
или   муниципального   жилищного   фонда   на   условиях   договора
социального найма, вправе обменять или приобрести эти помещения
в собственность (ст. 54.1 ЖК РСФСР), причем сделать это можно в
любой момент по желанию граждан.

- служебное жилое помещение. С гражданином, на имя которого
выдан    ордер    на   служебное    помещение,    заключается   договор
коммерческого    найма    на    все    время   работы    нанимателя.    К
пользованию служебным жилым помещением применяются правила,
предусмотренные     ЖК     РСФСР     при     пользовании     жилыми
помещениями    в    домах    государственного     и    муниципального
жилищного фонда (ст. 106 ЖК РСФСР). У нанимателей служебных
жилых   помещений    объем    прав    значительно    меньше,    чем   у
нанимателей в домах социального жилищного фонда. Первые не
могут обменять занимаемое жилое помещение или приватизировать
его.   Кроме того, договор   найма служебного жилого   помещения
является   срочным,   его   нельзя   изменить.   По   общему   правилу,
наниматель     служебного     жилого     помещения,     прекратив     по
собственному желанию служебные отношения с предприятием, его
предоставившим, подлежит выселению со всеми проживающими без
предоставления другого жилого помещения.

Объем прав у нанимателей служебных помещений может значительно расшириться только в случае перевода служебного жилого помещения из общественного жилищного фонда в социальный на основании решения органа местного самоуправления по заявлению организации, которой принадлежит служебное жилье. В этом случае договор найма служебного жилого помещения преобразуется в договор социального найма с соответствующим объемом прав нанимателя и членов его семьи.

- санатории, пансионаты, дома отдыха, гостиницы и т.д.
Правовой режим этой категории жилых помещений предопределяет

то основание, что эти помещения носят временный характер, и они классифицируются как «места пребывания». Граждане владеют и пользуются такими жилыми помещениями в ранее определенные сроки. В этом случае речь идет о временном пребывании гражданина, имеющего иное постоянное или преимущественное место жительства. Особенностью данной категории является невозможность ни при каких условиях приобретения такого жилого помещения в собственность гражданина, его занимающего. В этом случае собственник жилого помещения владеет, пользуется и распоряжается принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением.

- специализированные домадля одиноких престарелых, приюты, дома-интернаты для инвалидов, ветеранов, детские дома. Жилые помещения в таких специализированных домах предоставляются органами социальной защиты и (или) здравоохранения для проживания нуждающимся в этом гражданам. Такие дома организуются органами здравоохранения при учреждениях, оказывающих психическую помощь лицам, страдающим психическими расстройствами, где за такими гражданами осуществляется врачебное наблюдение и необходимая медицинская помощь. Возможность инвалидов проживать в стационарных учреждениях социального обслуживания предусмотрена Федеральным законом от 20 июня 1995 г. (24 ноября 1995 г.) № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации». Согласно ст. 29 Федерального закона от 17 мая 1995 г. (2 августа 1995 г.) № 122-ФЗ «О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инвалидов» архитектура, планировка и оборудование специализированных домов и жилых помещений в них должны соответствовать возрастным и физиологическим особенностям граждан пожилого возраста и инвалидов. Закон прямо запрещает какое-либо распоряжение предоставленным жильем: приватизацию, обмен, поднаем, аренду. Не разрешен раздел занимаемой жилой площади, регистрация других лиц, а также вселение временных жильцов без разрешения на то органов местного самоуправления.

Использование жилых помещений, находящихся в специализированных домах, прекращается в связи с устранением причин, по которым были предоставлены эти помещения, как, например, предоставление или приобретение другого жилого

помещения, переезд на другое постоянное место жительства к родственникам, достижение совершеннолетия и в иных случаях).

В отличие от предыдущей категории данные жилые помещения являются, как правило, единственным и постоянным местом жительства для граждан, их занимающих, что не дает нам права отнести данный вид жилых помещений к предыдущей категории, в то время как занимающие такое жилье граждане также не наделены правом распоряжения жилым помещением.

Во втором параграфе указанной главы - «Жилое помещение
как объект недвижимого имущества» - диссертант исследует
критерии отнесения законодателем жилого помещения к объектам
недвижимости, выявляет существенные признаки, позволяющие
применить к жилым помещениям правовой режим объектов
недвижимого имущества, а также исследует вопрос о

целесообразности такого отнесения и применения.

Автор указывает, что сегодняшнее определение недвижимости вытекает из содержания ст. 130 ПС РФ, согласно которому жилые помещения не включены в состав недвижимого имущества. Вместе с тем, в других нормах законов, таких как ст. 549 ПС РФ, Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», Федеральный закон от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», Закон РФ от 24 декабря 1992 г. № 4218-1 «Об основах федеральной жилищной политики», имеется прямое указание на жилое помещение как объект недвижимости.

Существенным вопросом, исследованным в параграфе, является определение критерия, позволяющего отнести жилое помещение к недвижимому имуществу, каковым, исходя из указанных нормативных актов, является прочная связь с землей и невозможность его (жилого помещения) перемещения без несоразмерного ущерба его назначению.

Соискатель делает вывод, что применение законодателем такого свойства в качестве определяющего критерия не представляется удачным по следующим основаниям. Многие жилые помещения, несмотря на прочную связь с землей, с использованием современных технологий могут быть свободно перемещены с одного земельного участка на другой не только без несоразмерного, но и без всякого ущерба его назначению. Несостоятельность критерия принципа «все,

что прочно связано с землей» доказывает и то, что не представляется прочной связь с землей жилого помещения, например, на десятом этаже многоэтажного дома. В этом случае непосредственную связь с землей имеет этот многоэтажный дом, а помещения, которые находятся в этом доме, являются его составной частью. Жилые и нежилые помещения связаны с землей опосредованно, через здание или сооружение, частью которого они являются.

Диссертантом рассмотрены иные критерии отнесения жилого помещения к объектам недвижимого имущества. Например, оценочная стоимость (такой точки зрения придерживался А.А. Евстифеев). Средневековая классификация имущества на движимое и недвижимое исходила из принципа прочности и способности вещи являться постоянной ценностью (Р. Зом). Некоторые авторы в качестве необходимых признаков, позволяющих отнести имущество к недвижимому, называют индивидуальный характер (неповторимость) и незаменимость недвижимого имущества (Н.Г. Волочкова, А. Завьялов, В. Коновалов, В. Фролов).

По мнению автора, говоря о связи жилых помещений с землей как признаке, позволяющем отнести жилое помещение к объектам недвижимости, следует обратить внимание на такую функциональную направленность недвижимости, как удовлетворение интересов конкретных лиц именно нахождением в конкретном месте, на определенном земельном участке. Другими словами, к недвижимому имуществу следует отнести не только земельные участки и все, что прочно с ними связано, но и те объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба первоначальному назначению невозможно, и которые изначально не предназначены для перемещения в пространстве и имеют стационарный характер.

Анализируя предлагаемые юристами иные критерии и с учетом специфики жилого помещения, диссертант приходит к выводу о целесообразности отнесения законодателем жилого помещения к недвижимому имуществу и выделяет те его существенные признаки, которые бы позволяли отнести каждый конкретный объект к объектам недвижимого имущества (см. п. 2 положений, выносимых на защиту).

Глава П - «Гражданско-правовые способы приобретения права собственности граждан на жилые помещения» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе указанной главы — «Первоначальные способы приобретения права собственности граждан на жилые помещения» - диссертант рассматривает соотношение понятий «основание» и «способ», используемых законодателем при регламентации приобретения права собственности. Автор приходит к выводу о нетождественности указанных понятий, поскольку они обозначают различные правовые явления. Например, процесс купли-продажи жилого помещения включает в себя совокупность различных фактических и юридических действий: заключение договора, составление технической документации, передача самого жилья и государственная регистрация. Эта совокупность указанных действий и является способом приобретения права собственности. В то время как основания приобретения права собсгвенности представляют собой юридические факты, которые порождают способы приобретения вещных прав, т.е. правоотношения, возникающие на их основе.

Существенным вопросом, рассмотренным в указанном параграфе, является классификация оснований возникновения права собственности на жилые помещения. Рассматриваются различные критерии, по которым возможно проводить классификацию таких оснований. По мнению соискателя, следует считать правильной, заслуживающей должного внимания в современных условиях рыночной экономики классификацию оснований приобретения права собственности граждан на жилье на первоначальные (первичные) и производные (вторичные), используя критерий оборота жилья на рынке недвижимого имущества. К первой группе предлагается отнести приватизацию жилых помещений, выплату пая в ЖСК или ЖК, а также жилищное строительство. К данной группе также относится приобретение права собственности на бесхозное имущество, в том числе в силу приобретательной давности.

К производным (вторичным) способам приобретения права собственности относятся заключение гражданско-правовых сделок, направленных на отчуждение жилого помещения (купля-продажа, мена (обмен), дарение, наследование, рента и иные способы).

Данная классификация и легла в основу структуры второй главы диссертационного исследования.

При анализе отношений, складывающихся при приватизации жилых помещений, диссертант обосновывает вывод о

нецелесообразности конструкции общей совместной собственности на жилье и считает более приемлемой при приватизации конструкцию общей долевой собственности на данный вид имущества по следующим основаниям.

В 1994 г. ст. 2 Закона РСФСР «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» была дополнена словами «жилые помещения передаются в общую собственность (совместную или долевую) либо в собственность одного из совместно проживающих лиц, в том числе несовершеннолетних» (Федеральный закон от 11 августа 1994 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»). Затем Федеральным законом от 15.05.2001 г. № 54-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в гражданский кодекс Российской Федерации и Закон Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» слова «(совместную или долевую)» из ст. 2 были исключены. В настоящее время жилые помещения могут быть приватизированы гражданами «в общую собственность» (ст. 2 Закона РСФСР «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»).

Очевидно, что исключение законодателем слов «совместная и долевая» из содержания ст. 2 Закона о приватизации не является основанием для приватизации жилья гражданами только в общую долевую собственность. Данная норма носит диспозитивный характер. Таким образом, можно сделать вывод, что приватизация супругами в общую совместную собственность возможна.

Режим общей совместной собственности в большей степени соответствует характеру взаимоотношений тех граждан, которые связаны семейной общностью. Вероятно, что такой подход ученых связан с тем, что законодатель к числу объектов общей совместной собственности относит имущество супругов и крестьянского (фермерского) хозяйства (глава 16 ГК РФ), где определяющую роль играют семейные и семейно-трудовые связи.

По мнению автора, сами по себе данные связи не должны предопределять специфику режима общей совместной собственности.

Кроме того, в судебной практике все чаще встречаются иски исключительно об определении доли в праве общей собственности на приватизированную квартиру. Кроме того, в случае смерти одного из сособственников до оформления прав наследников необходимо будет

в любом случае определить ту долю в праве общей совместной собственности на квартиру, которая принадлежала наследодателю как сособствешшку, и которая будет включена в наследственную массу.

Согласно ст. 255, п. 3 ст. 256 ГК РФ, кредитор участника общей совместной собственности при недостаточности у собственника другого имущества вправе предъявить требование о выделе доли должника в общем имуществе для обращения на нее взыскания. Такая ситуация на сегодняшний день - не редкость. Однако выдел доли без ее определения невозможен.

Таким образом, по мнению автора, нецелесообразно возникновение двух систем собственности — одной системы собственности и правового регулирования отношений собственности, созданной на основе законодательства о приватизации, а другой — существующей на основе общего гражданского законодательства.

Во избежание большого количества исков об определении доли в праве общей совместной собственности на приватизированную квартиру более приемлемой является конструкция общей долевой собственности на данный вид имущества. На основании изложенного предлагается внести изменения в редакцию ст. 2 Закона от 04 июля 1991 г. «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (см. п. 4 положений, выносимых на защиту).

При анализе жилищной кооперации диссертант не ставит перед собой цель рассмотрение вопросов организации и деятельности ЖК и ЖСК. По его мнению, в рамках поставленных целей и задач необходимо обратить особое внимание на те юридические факты, которые служат основанием возникновения права собственности граждан на жилые помещения, находящееся в домах ЖК и ЖСК, к которым относит: членство в кооперативе; пользование жилым помещением, предоставленным кооперативом; полная выплата паевого взноса.

Анализируя использование гражданами правовой конструкции приобретательной давности как основания возникновения права собственности на жилые помещения, соискатель отмечает некоторые сложности, обусловленные новизной данщгю института и спецификой жилого помещения. Так, по-разному определяют момент начала течения приобретательной давности. Некоторые авторы (например, О.Ю. Скворцов, Л.В. Щенникова) отмечают, что в этот срок включается весь период владения жилым помещением вплоть до

1995 г. Такую позицию авторы обосновывают тем, что, в соответствии со ст. 11 Федерального закона от 21 октября 1994 г. «О введении в действие части первой Гражданского кодекса РФ» действие ст. 234 ГК РФ распространяется только на те случаи, когда владение началось до 1 января 1995 г. и продолжается в момент введения ч. 1 Гражданского кодекса РФ.

Другие исследователи склонны определять моментом начала течения давности 1 января 1980 г., поскольку ст. 234 ГК РФ имеет обратную силу на период, необходимый по ГК для приобретения права собственности на недвижимое имущество по этому основанию (представителем гакой точки зрения является А.А. Пантелеев).

По мнению диссертанта, с позицией этих авторов трудно согласиться. В срок приобретательной давности сторонники первой точки зрения включают весь период владения до 1995 г. Автор отмечает, что срок приобретательной давности начинается не ранее, чем с 1 января 1991 г., т.к. институт приобретательной давности был введен на территории РФ Законом РСФСР от 24 декабря 1990 г. № 443-1 «О собственности в РСФСР», который вступил в силу с 1 января 1991 г. При этом соискатель отмечает, что нормам о приобретательной давности по этому закону обратная сила придана не была. Поэтому включение в срок приобретательной-давности периода до 1 января 1991 г. неправомерно. Течение приобретательной давности может начаться либо с 1 января 1991 года, либо после 1 января 1991 года, но никак не ранее этой даты. Таким образом, приобрести жилое помещение в собственность в силу приобретательной давности добросовестный владелец может не ранее 1 января 2006 г.

Положение п. 2 ст. 234 ГК РФ, согласно которому лицо до приобретения права собственности в силу приобретательной давности, «владеющее имуществом как своим собственным», имеет право на защиту своего владения против третьих лиц. В этой связи диссертант обращает внимание на то, что данный пункт расширяет защиту владения, прямо предусмотренную ст. 305 ГК РФ. Если положение указанной статьи защищают только законных, то п. 2 ст. 234 ГК РФ - и незаконных владельцев, которые владеют чужим имуществом как своим собственным.

Во втором параграфе настоящей главы — «Производные способы приобретения права собственности граждан на жилые

помещения» при рассмотрении купли-продажи жилого помещения анализируется момент исполнения договора, а именно - передача объекта недвижимого имущества, четкое определение которого имеет важное практическое значение. Именно с этим моментом, если иное не предусмотрено законом или договором купли-продажи, ПС РФ связывает переход риска случайной гибели или повреждения имущества на покупателя (п.1 ст. 459 ПС РФ), а также возможность применения санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора купли-продажи жилого помещения.

В качестве рекомендации при заключении договора мены автор предлагает указывать конкретную стоимость обмениваемых помещений, а не ограничиваться лишь констатацией факта мены одного жилого помещения на другой. Такая рекомендация ни в коем случае не противоречит существу договора мены, а только дополняет и конкретизирует договорные отношения.

Глава Ш - «Пределы и ограничения права собственности гражданнажилыепомещения» - состоитиздвухпараграфов.

Первый параграф, указанной главы - «Понятие и классификация пределов и ограничений права собственности» -посвящен исследованию понятий пределов, ограничений и обременении, их соотношению, определению их сущности и классификации.

В диссертации анализируются ранее высказанные положения об ограниченности субъективного права. Одни ученые полагали, что право собственности есть право неограниченное (этой точки зрения придерживались, например, Р. Зом, Д.И. Мейер). Сторонники другого направления (например, СЛ. Франк, В.П. Грибанов, Г.Ф. Шершеневич) справедливо считали право собственности правом, ограниченным законом.

Установление пределов и ограничений осуществления права собственности является одним их основных и важнейших средств правового регулирования данного вида отношений и неотъемлемой частью правового государства. В связи с чем автор считает необходимым внести изменения в п. 1 ст. 209 ПС РФ и изложить ее в следующей редакции: «Право собственности является наиболее полным вещным правом, в котором усмотрения собственника по владению, пользованию и распоряжению своим имуществом определяются его волей, пределами и ограничениями,

установленными законом в интересах третьих лиц и всего общества в целом». По мнению автора, такое определение права собственности получило бы надлежащее отражение существующей зависимости власти собственника над своим имуществом от третьих лиц и общества в целом.

Отмечается двойственный характер пределов и ограничений. К действиям собственника при реализации им своих правомочий предъявляются следующие требования. Они не должны:

- противоречить закону и иным нормативным актам;

- нарушать права и охраняемые законом интересы других лиц.
Эти требования следует рассматривать как попытку

законодателя не столько ограничить собственника, сколько не допустить нарушения прав третьих лиц.

Исследуя понятия пределов и ограничений, несмотря на их общее, предлагается разграничивать эти понятия. Пределы можно условно назвать границами права собственности, в то время как ограничения установлены внутри пределов. В отличие от ограничений пределы не зависят от основанных на законе решениях и постановлениях судебных органов или воле субъектов.

При рассмотрении понятий ограничений и обременении права собственности, делается вывод о сходстве их признаков:

- установлены в рамках пределов осуществления права
собственности;

- связаны с какими-либо неблагоприятными условиями
(лишение определенных ценностей) для осуществления собственных
интересов субъекта, поскольку направлены на их сдерживание и
одновременно на удовлетворение интересов противоправной стороны
и общественных интересов в целом;

- влекут уменьшение объема возможностей при осуществлении
права собственности;

- направлены на защиту общественных отношений, выполняя
таким образом охранительную функцию.

Единственным различием, не позволяющим отождествлять рассматриваемые понятия, является то, что обременения могут устанавливаться только в отношении объекта собственности (например, сервитут), а ограничения являются определенными стеснениями прав (например, необходимость надлежащего обращения с жилым помещением).

Во втором параграфе третьей главы — «Особенности пределов и ограничений права собственности граждан на жилые помещения» - автор анализирует пределы и ограничения при осуществлении права собственности граждан на жилые помещения.

Рассматривая целевое назначение жилого помещения, соискатель отмечает, что законодатель допускает «...использование жилых домов, жилых помещений для осуществления индивидуальной предпринимательской деятельности, если это не нарушает прав и законных интересов других граждан» (ч. 4 ст. 11 проекта ЖК города Москвы). В то же время было бы целесообразным конкретизировать, чьи права не должны нарушаться в результате такой деятельности. Таким образом, предлагается внести соответствующие изменения в проект ЖК города Москвы, проект ЖК РФ, а также в действующее законодательство (см. п. 3 положений, выносимых на защиту).

При продаже одним из сособственников своей доли в общем имуществе, должен быть соблюден порядок преимущественной покупки доли в общем имуществе сособственников. Данное правило направлено на защиту прав и законных интересов сособственников и представляется верным. Автор исследует природу преимущественной покупки, отмечая, что она заключается в предоставлении сособственникам возможности приобрести отчуждаемую долю в праве собственности преимущественно перед посторонним лицом, на равных с ним условиях. Свое отношение к предстоящей продаже доли остальные сособственники могут выразить лишь в форме согласия на покупку либо в отказе от ее приобретения. С точки зрения обеспеченности устойчивости и стабильности гражданского оборота и с учетом специфики жилья это положение особенно актуально по отношению к жилому помещению.

Анализируя действующее законодательство, регулирующее распоряжение имуществом, находящимся в общей совместной собственности супругов, автор отмечает, что оно осуществляется по согласию обоих супругов (ст. 253 ГК РФ и ст. 35 СК РФ), которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка. В ГК РФ такое предположение не ограничивается видом отчуждаемого имущества либо формой договора об отчуждении. Исходя из содержания данной нормы, один из супругов может самостоятельно распорядиться дальнейшей судьбой жилого помещения, принадлежащего супругам на праве совместной

собственности. СК РФ ликвидировал данный пробел и сделал ссылку на необходимость обязательного нотариального удостоверения согласия одного из супругов в случае отчуждения жилого помещения. Совершенно очевидна необходимость данной оговорки. Данная норма послужит определенной гарантией защиты семьи от необдуманных или несогласованных решений одного из супругов по распоряжению жилым помещением.

При наследовании жилого помещения также существуют определенные пределы и ограничения. Согласно ст. 1117 ГК РФ ни по закону, ни но завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им- доли в наследстве, если эти обстоятельства подтверждены судом. А согласно п. 2 указанной статьи, лица, злостно уклоняющиеся от выполнения лежащих на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя, могут быть отстранены от наследования. В отличие от лиц, перечисленных в п.1 данной статьи, такие лица могут наследовать, однако суд может отстранить их от наследования по требованию заинтересованного лица. Диссертант отмечает, что граждане, которым наследодатель после утраты ими права наследования, завещал свое имущество, вправе его наследовать.

Таким образом, делается вывод о том, что данная статья воспроизводит и уточняет положения ст. 531 ГК РСФСР 1964 г. и делит недостойных наследников на две категории:

- граждане, не имеющие права наследования;

- граждане, которые могут быть отстранены от наследования
судом.

Проведение в законе такого различия связано с тем, что если лицо, которому завещано имущество, начинает злостно уклоняться от выполнения своих обязанностей перед завещателем, закон наделяет последнего правом лишить такого недостойного наследника наследства. Однако, если же завещатель этого не сделал, есть основания полагать, что его воля завещать свое имущество такому наследнику осталась неизменной, несмотря на недостойное поведение наследника. Поэтому, ограничивая только наследованием по закону

случаи отстранения от наследования лица, злостно уклонявшегося от выполнения своих обязанностей в отношении наследодателя, предусмотренных законом, законодатель исходил из необходимости уважать волю наследодателя.

Действующее законодательство позволяет собственнику распорядиться принадлежащим ему жилым помещением на случай смерти по своему усмотрению (посредством составления завещания). Однако закон и в этом случае ограничивает свободу завещания. Несовершеннолетние либо нетрудоспособные дети наследодателя, его нетрудоспособные супруг и родители, а также нетрудоспособные иждивенцы наследодателя (лица, на момент смерти наследодателя не менее 1 года ко дню открытия наследства находились на иждивении наследодателя), наследуют независимо от содержания завещания не менее Уг доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону. Автор обращает внимание на то, что в ранее действовавшем ПС РСФСР обязательные наследники могли рассчитывать только на ²/з доли, которая причиталась бы им при наследовании по закону.

Таким образом, обязательные наследники приобретают право наследования на основании закона, даже если они по какой-либо причине были не упомянуты в завещании.

В юридической литературе есть мнение, согласно которому права членов семьи собственника жилого помещения не являются ограничением его права собственности (эту позицию отстаивал А.А. Манукян). Диссертант считает такое мнение ошибочным и утверждает, что члены семьи собственника жилья пользуются этим жилым помещением в порядке и на условиях, предусмотренных жилищным законодательством. При осуществлении права собственности на жилое помещение собственник обязан учитывать интересы и законные права членов его семьи, которые не имеет права нарушать. Он не наделен правом самостоятельно в одностороннем порядке прекратить жилищные правоотношения членов семьи. Это обстоятельство вынуждает собственника терпеть определенные стеснения, ограничивающие его свободу при осуществлении права собственности на жилье, в котором проживают члены его семьи, и вытекающие не из договора с собственником, а из закона.

Анализируя действия по отчуждению жилого помещения собственником, имеющим в составе семьи несовершеннолетних

детей, автор отмечает необходимость проведения таких действий с учетом интересов этих детей и с обязательным привлечением к решению данного вопроса органов опеки и попечительства. Привлечение органа опеки и попечительства к различного рода сделкам по отчуждению жилого помещения, где проживают несовершеннолетние, является гарантом защиты законных прав и интересов последних.

В работе значительное место уделено регламентации прав бывших членов семьи собственника жилого помещения. Право пользования жилым помещением сохраняется за членами семьи собственника и в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого дома, квартиры ст. 127 ЖК РСФСР). Однако при этом законодатель делает оговорку, что к отношениям пользования жилыми помещениями между собственником жилого дома, квартиры и бывшими членами его семьи применяются правила, установленные ст. ст. 131-137 ЖК РСФСР и регламентирующие порядок сдачи в наем (аренду) жилых помещений, принадлежащих гражданам на праве собственности.

Проект ЖК РФ (п. 2 ст. 90) предусматривает положение, согласно которому, в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого дома, жилого помещения/ бывшие члены семьи собственника сохраняют право пользования данным помещением. В этом случае между его собственником и бывшим членом семьи заключается договор найма жилого помещения либо договор безвозмездного пользования. Однако данное правило нарушает императивную норму ст. 421 ГК РФ о свободе договора. Кроме того, впоследствии возможен отказ собственника жилого помещения от продления такого договора. Следовательно, в этом случае речь идет о предлагаемом механизме, в недостаточной степени защищающем жилищные интересы бывших членов семьи собственника.

В то же время при отчуждении собственником жилого помещения в целях защиты жилищных прав бывших членов семьи собственника, а также нового собственника, по нашему мнению, заключение договора на владение и пользование такой категории граждан данным жилым помещением необходимо законодательно закрепить. В период перехода к рыночным отношениям и в связи с появлением экономической нестабильности, инфляции, обнищания,

усилением расслоения общества, ростом числа безработных в нашей стране очень остро встала проблема социальной защищенности граждан.

По мнению соискателя, отечественный законодатель при регламентации тех или иных отношений должен исходить из интересов справедливости, с соблюдением конституционных принципов, один из которых гарантирует каждому право на жилище.

Под бывшими членами семьи собственника имеют в виду, как правило, бывших супругов. Автор считает, что расторжение брака не должно влиять на жилищные отношения и, в частности, на право граждан пользоваться жильем, тем более, если это жилье является для бывшего супруга (члена семьи собственника) единственным.

Сложившееся положение противоречит конституционным нормам о праве каждого гражданина на жилище, которое означает гарантированную возможность быть обеспеченным постоянным жильем. Таким образом, соискатель предлагает предусмотреть в проекте ЖК РФ диспозитивную норму, согласно которой бывшим членам семьи собственника предоставляется право выбора (см. п. 8 положений, выносимых на защиту).

В связи с введением института частной собственности на жилые помещения появились и модифицировались новые стеснения права собственности на жилье с целью защиты прав и законных интересов сособственников, совместно проживающих с ними лиц, соседей, несовершеннолетних, которые нуждаются еще в глубоком осмыслении и в дальнейшем совершенствовании.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, обобщаются сделанные в работе теоретические выводы и приводятся некоторые предложения по усовершенствованию действующего законодательства при осуществлении права собственности граждан на жилые помещения.

Основные положения диссертационного исследования изложены в следующих публикациях автора:

1. Шведкова О.В. Очередность в наследственном праве //
Конституционно-правовые основы формирования кадров в сфере
торговли. Материалы заседания секции Института коммерческого
права. - М.: Изд-во МГУК, 2002, - 0,2 п.л.

2. Шведкова О.В. Конституционные нормы, непосредственно
воздействующие на регламентацию правоотношений в сфере жилья //
Конституционно-правовые основы формирования кадров в сфере
торговли. Дополнительные материалы заседания секции Института
коммерческого права. - М.: Изд-во МГУК, 2002, - 0,6 п.л.

3. Шведкова О.В. Жилое помещение как объект права
собственности граждан // Правовые основы становления и развития
торговли в России. Материалы научно-практической конференции 23-
24 апреля 2002 г. - М.: Изд-во РГТЭУ, 2002, - 0,7 п.л.

4. Шведкова О.В. К вопросу о пределах и ограничениях
осуществления права собственности граждан на жилые помещения //
Право и экономика: российские перспективы. Ежегодная научная
конференция студентов. Выпуск 2. - М.: Изд-во РГТЭУ, 2003, -
0,3пл.

5.                           Шведкова О.В. Закон «О приватизации жилищного фонда в
Российской     Федерации»:     принципы         приватизации    жилого
помещения    в    Российской    Федерации    //    Правовые    основы
модернизации   экономики   России.   Материалы   заседания   секции
юридического факультета РГТЭУ. - М.: Изд-во РГТЭУ, 2003, - 0,3 п.л.

6. Шведкова О.В. Значение государственной регистрации прав на
недвижимое имущество и сделок с ним // Васильевские чтения.
Национальные традиции в торговле, экономике, политике и культуре.
- М.: Изд-во РГТЭУ, 2003, - 0,2 п.л.

7.                           Шведкова О.В. Общая совместная собственность супругов на
жилое   помещение   //   Государственное   строительство   и   право.
Периодическое издание научных трудов   кафедры государственного
строительства и права РАГС при Президенте РФ. Выпуск 5. - М.: Изд-
во МГУ, 2003, - 0,5 п.л.

8. Шведкова О.В. Право собственности граждан на жилые
помещения. Монография. - М.: Изд-во РГТЭУ, 2003, - 8,25 пл.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Пономарев Вадим Сергеевич

Право собственности граждан на жилое помещение: вопросы ограничений

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

ПОНОМАРЕВ ВАДИМ СЕРГЕЕВИЧ

ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ ГРАЖДАН НА ЖИЛОЕ ПОМЕЩЕНИЕ: ВОПРОСЫ ОГРАНИЧЕНИЙ

Специальность 12.00.03 - гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель-доктор юридических наук профессор В.А. Рыбаков

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре гражданско-правовых дисциплин Московской академии экономики и права.

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Рыбаков Вячеслав Александрович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Молчанов Александр Александрович

кандидат юридических наук, Хорев Андрей Александрович

Ведущая организация: Белгородский государственный университет

Защита состоится «26» мая 2004 г. в 7<? часов на заседании диссертационного совета К 521.023.01 при Московской академии экономики и права по адресу: 117105, г. Москва, Варшавское шоссе, д. 23.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской академии экономики и права.

Автореферат разослан effiott^S^^uff 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного Совета

кандидат юридических наук _____ ^/^/*-"" "N Ю.С. Харитонова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.

Социально-экономические преобразования, имеющие место в России в конце XX начале XXI веков, привели к необходимости переосмысления большинства институтов гражданского и жилищного права.

Основными факторами, вызвавшими необходимость нового научного осмысления правовых положений в жилищной сфере, следует признать появление различных форм собственности, и, как следствие, изменение структуры жилищного фонда Российской Федерации по формам собственности, формирование слоя собственников, внедрение в жилищную сферу рыночных отношений.

Возникновение интереса в исследовании ограничений права

собственности на жилое помещение обусловил и произошедший в последнее десятилетие сдвиг в менталитете общества, повлекший необходимость формирования новых подходов к регулированию отношений собственности в жилищной сфере.

Актуальность темы исследования подтверждает изменение направления жилищной политики в Российской Федерации.

В соответствии с пЛ ст.40 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на жилище. Таким образом, право на жилое помещение государство возводит в ранг конституционных прав.

Основным направлением федеральной жилищной политики является развитие частной собственности, обеспечение защиты прав собственника.¹ Право собственности граждан на жилое помещение- один из показателей качества жизни населения, его благосостояния, ^гар^а4^тт><1

, | ^йос- национальная!

стабильности. I БИБЛИОТЕКА I

¹ См.: Преамбула ФЗ «Об основах федеральной жшошюой политики» от 24.12.1992г., в ред. от 08.07.1999г. № 152-ФЗ.

Между тем, до сих пор не существует адекватного правового регулирования жилищных отношений. Наряду с новыми нормативными актами, закрепляющими необходимость скорейшего создания рынка жилья, продолжают действовать многие нормы Жилищного кодекса РСФСР от 24 июня 1983 года, характерные для административно-командной системы и ограничивающие права лиц на жилое помещение.

В этой связи необходимо подчеркнуть, что одним из принципов государственной политики, обозначенным в качестве основополагающего положения концепции устойчивого развития Российской Федерации является сбалансированное регулирование экономических отношений.¹

Реализация данного принципа невозможна без глубокого анализа проблем права собственности на жилое помещение, вопросов сущности, содержания, критериев и соразмерности ограничений права собственности на жилое помещение.

Определенные трудности возникают и в правоприменительной практике в связи с разрешением споров, связанных с ограничениями права собственности на жилое помещение.

Проведенные ранее исследования вопросов ограничений права собственности говорят о том, что данная правовая категория представляет собой, безусловно, явление многоаспектное и многие важнейшие стороны данного института требуют дальнейшего осмысления. Сказанное в первую очередь касается вопросов содержания и объема ограничений права собственности на жилое помещение.

Чрезвычайная важность жилищных проблем, противоречивость жилищного законодательства, неоднозначность практики рассмотрения споров в судах, влекут необходимость проведения как прикладных, так и фундаментальных исследований ограничений права собственности на жилое помещение. В связи с изложенным, настоящее исследование, сопряженное с

Сы.:Коткггс[ия перехода Российской Федерации к устойчивому развитто.Утверждена Указом Премдигга РФ от 1 апреля 1996rJ644.C3.1996Jfel5.Cr.lJ72.

развитием и совершенствованием законодательства и правоприменительной практики, представляется актуальным и своевременным.

Именно острота проблематики ограничений права собственности на жилое помещение предопределила, в конечном счёте, основную направленность работы.

Степень разработанности темы.

Вопросы ограничений права собственности неоднократно привлекали внимание ученых, но так и не получили должной теоретической разработки.

Глубокими исследованиями в области ограничений права собственности в дореволюционный период занимался лишь В.И.Курдиновский.

Среди цивилистов рассматриваемого периода так или иначе затрагивающих вопросы ограничений права собственности, можно назвать Д.И.Мейера, Е.В.Васьковского, Г.Ф.Шершеневича, К.П.Победоносцева, В.И.Сергиевича и др.

В советское время вопросы ограничений права собственности фактически не рассматривались. Хотя проблемы правового регулирования отношений собственности нашли отражение в трудах О.СИоффе, В.П.Грибанова, И.С.Перетерского, А.В. Венедиктова, М.М.Агаркова, И.Б.Новицкого и др. Однако советские ученые в своих трудах не выходили за границы социалистических представлений о праве собственности.

Вопросы правового регулирования жилищных отношений являлись предметом рассмотрения в работах П.И.Седугина, Г.Н.Амфитеатрова, В.И.Литовкина, М.Ф.Медведева, Ю.К.Толстого и др., но анализу подвергались в основном правоотношения, возникающие из договора найма жилого помещения.

В период формирования многоукладной экономики отдельные вопросы права собственности на жилое помещение затрагивались в работах С.П.Гришаева, П.В.Крашенинникова.

Определенное место вопросам, правовых ограничений уделялось в работах С.САлексеева, Д.В.Дождева, А.В.Малько, Н.М.Коршунова,

Е.А.Суханова, А.Г.Братко, К.И.Скловского, Ю.К.Толстого, Е.А.Черноморца, Л.В.Щенниковой, Т.А.Мечетиной и др. В работах названных авторов основное внимание уделялось общетеоретическим проблемам правовых ограничений, проблемам защиты прав собственника, расширению пределов прав собственника, ограничениям права собственности в аспекте соотношения публичных и частных интересов.

В настоящее время специальными исследованиями в области ограничений права собственности занимается В.П.Камышанский. Сферой его научных интересов в области ограничений права собственности являются такие вопросы как понятие, виды ограничений права собственности, а также ограничения субъективного права собственности на объекты недвижимости.

Теоретические проблемы правовой регламентации ограничений отношений собственности по поводу владения, пользования и распоряжения жилыми помещениями нашли отражение в работе Е.Н.Кудрявцевой.

Учитывая степень социальной значимости вопросов, регламентирующих отношения по поводу жилья, можно с уверенностью говорить о явном недостатке исследований проблем ограничений права собственности на жилые помещения и необходимости их всестороннего изучения.

Объект исследования.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в связи с правом собственности граждан на жилое помещение.

Предмет исследования.

Предметом исследования являются вопросы ограничений права собственности граждан на жилое помещение.

Цели и задачи исследования.

Целью диссертационного исследования является анализ вопросов ограничений права собственности граждан на жилые помещения, а также теоретических проблем их правовой регламентации. 6

В рамках диссертации сложно рассмотреть все существующие проблемы ограничений права собственности граждан на жилое помещение. Диссертационное исследование сосредоточилось лишь на некоторых проблемах, наиболее важных с точки зрения автора.

Критерием отбора проблем была степень их научной, практической значимости и теоретической разработанности.

Таким образом, в диссертации ставились следующие задачи:

1. Углубить научное исследование проблем ограничений права
собственности граждан на жилое помещение.

2. Раскрыть содержание и выявить особенности права собственности
граждан на жилое помещение.

3. Определить природу ограничений права собственности граждан.

4. Проанализировать отдельные виды ограничений права
собственности граждан на жилые помещения.

5. Рассмотреть особенности правового режима недвижимости в
жилищной сфере.

6. Разработать предложения и рекомендации по совершенствованию
действующего законодательства.

Методологическая и теоретическая база исследования.

В диссертации использовались различные общенаучные методы: диалектико-материалисгический, историко-лингвистический, сравнительно-правовой, логического и функционального анализа. При анализе видов ограничений права собственности граждан использовался так же системный метод.

В работе использованы труды российских и зарубежных ученых по общей теории права, римскому частному праву, гражданскому, жилищному праву, а также труды историков, философов и экономистов.

В частности, теоретической основой исследования послужили работы Д.И.Мейера, Г.Ф.Шершеневича, В.И.Синайского, О.С.Иоффе, С.С.Алексеева, А.В.Малько, Е.А.Суханова, В.П.Камышанского и др.

Большое внимание в работе уделено анализу теоретических аспектов рассматриваемой темы.

Диссертация написана на основе анализа современного и ранее действующего законодательства России, а также отдельных положений зарубежного законодательства; руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, с использованием материалов судебной практики.

Научная новизна и положения, выносимые на защиту.

Научная новизна исследования состоит в комплексном анализе вопросов ограничений права собственности на жилое помещение, их соразмерности, видов и особенностей, в разработке предложений и рекомендаций, направленных на совершенствование гражданского законодательства и судебной практики по вопросам права собственности на жилое помещение граждан и его ограничений.

На защиту выносятся следующие положения :

1. Одним из ограничений права собственности на жилое помещение
является возможность собственника лишь целевого использования жилья. В
соответствии со ст. 293 ПС РФ при использовании жилого помещения не по
назначению, суд может приять решение о продаже с публичных торгов такого
жилого помещения. Между тем, возможна ситуация, при которой граждане
могут не только проживать, но и работать в жилом помещении.

Установленные в п.2 ст.293 ГК РФ последствия использования жилого помещения не для проживания в форме продажи жилого помещения с публичных торгов следует распространить только на случаи размещения в жилом помещении промышленных производств.

2. В статье 53 Жилищного кодекса РСФСР закреплено понятие «члены
семьи нанимателя». Данная норма не только сужает круг лиц, имеющих право

на приватизацию жилых помещений, но и необоснованно ограничивает права собственника в пользовании жилым помещением.

Следует закрепить в жилищном кодексе общее для отношений найма и собственности понятие «члены семьи». Членами семьи собственника (нанимателя) предлагается считать супруга собственника (нанимателя), их детей, родителей, а также с согласия собственника (нанимателя) и совершеннолетних членов его семьи, иных лиц, если они проживают совместно с собственником (нанимателем) и ведут с ним общее хозяйство.

3.      Предоставление членам семьи собственника права проживания в
жилом помещении на основании норм жилищного законодательства приводит к
существенным    ограничениям    права    пользования    собственника    жилым
помещением.     В основе отношений собственника и членов его семьи по
вопросам пользования жилым помещением должен лежать безвозмездный
договор о праве пользования жилым помещением.   Право пользования жилым
помещением         недееспособных    и    несовершеннолетних    членов    семьи
собственника    должно     осуществляться     на    условиях,     предусмотренных
жилищным законодательством.

4. Предлагается перечислить и четко определить в главе 18 Гражданского
кодекса Российской Федерации все объекты права собственности на жилое
помещение, а не только квартиры, как это сделано в ныне действующем
Гражданском кодексе.

5. В силу п.2 ст.292 ПС РФ, переход права собственности на жилое
помещение к другому лицу не является основанием для прекращения права
пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника.
Данная норма не только ограничивает права прежнего собственника, который,
безусловно, будет испытывать трудности, отчуждая жилье с обременением, но
и унизительна для нового собственника, вынужденного порой проживать с
посторонними ему людьми.

Предлагается обязать нового собственника жилого помещения к заключению договора о праве пользования жилым помещением с членами семьи прежнего собственника.

6. Предлагается устранить требуемое законом согласие органов опеки и попечительства на отчуждение жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, а также недееспособные и ограниченно дееспособные члены семьи собственника, как необоснованно ограничивающие права собственников в распоряжении жилым помещением.

В случае отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние, недееспособные и ограниченно дееспособные лица, необходимо обязать собственника жилого помещения предоставить указанпым лицам в ином жилом помещении, ту же долю в праве собственности на жилое помещение, какая принадлежала им и в ранее занимаемом ими жилом помещении, либо, если указанные лица не являются собственниками жилого помещения, предоставить в пользование другое жилое помещение, по размеру соответствующее жилой площади, приходящейся на долю каждого из них в ранее занимаемом ими жилом помещении.

Во всех случаях не должны ухудшаться условия проживания несовершеннолетнего, недееспособного под угрозой недействительности сделки.

Законом должна быть установлена обязательность участия суда в определении размера компенсации собственнику в случае изъятия жилого помещения, когда такая компенсация предусмотрена законом.

Теоретическая ипрактическаязначимость исследования.

Теоретическое и практическое значение исследования заключается в возможности использования содержащихся в диссертации выводов и предложений для совершенствования действующего законодательства и практики его применения. Их можно использовать при совершенствовании программ курсов «Гражданское право», «Жилищное право», при подготовке учебно-методических материалов по изучению этих дисциплин, а также при 10

чтении соответствующих курсов и проведении практических занятий в учебных заведениях.

Результаты исследования также могут быть использованы в ходе дальнейших научных исследований в области гражданского и жилищного права, направлениями для которых могут являться проблемы ограничений права собственности на жилое помещение.

Апробация и внедрениерезультатов исследования.

Основные положения и выводы, содержащиеся в диссертации, нашли свое отражение в опубликованных автором работах, а также являлись предметом выступлений диссертанта на научно-практических конференциях.

Основные положения диссертационного исследования были внедрены в учебный процесс и использовались при чтении учебных курсов «Гражданское право» и «Жилищное право» на юридическом факультете Рязанского государственного педагогического университета.

Результаты исследования были обсуждены и одобрены на кафедре
гражданско-правовых дисциплин Рязанского государственного

педагогического университета им. С.А.Есенина Министерства образования Российской Федерации.

Структура работы определена крутом исследуемых проблем, ее целями и задачами. Диссертация состоит из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертации, ее актуальность, определяются предмет, цель и задачи исследования, его методологическая и теоретическая основы, характеризуется новизна и практическая значимость полученных результатов, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава диссертации «Право собственности граждан на жилые помещения» содержит два параграфа: «Понятие и содержание права

собственности граждан на жилые помещепия», «Жилые помещения как особый объект права собственности граждан».

В первом параграфе прослеживаются этапы развития отношений собственности в жилищной сфере, анализируются понятие и содержание права собственности граждан на жилое помещение.

Право собственности на жилое помещение представляет собой наиболее полное вещное право, в котором усмотрение собственника определяется его волей, пределами и ограничениями, установленными законодательством в интересах третьих лиц и общества в целом.

В работе указывается, что содержание права собственности граждан на объекты недвижимости в жилищной сфере носит разрешительный характер.

В соответствии сп.1 ст.288 ГК РФ, собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.

Содержание права собственности на жилое помещение раскрывается и в п.2 ст.6 Закона «Об основах федеральной жилищной политики». Согласно данной статье, собственник недвижимости в жилищной сфере либо ее части имеет право в порядке, установленном законодательством, владеть, пользоваться и распоряжаться ею, в том числе сдавать в наём, аренду, отдавать в залог, перестраивать или сносить, совершать иные действия, если при этом не нарушаются действующие нормы, жилищные, иные права и свободы граждан, а также общественные интересы.

Статьей 3 Закона «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» также предусмотрено указанное право в отношении приватизированных жилых помещений. Из содержания данной статьи следует, что граждане, ставшие собственниками жилых помещений, владеют, пользуются, распоряжаются ими по своему усмотрению, вправе совершать с ними любые сделки, не противоречащие законодательству.

Таким образом, содержание права собственности на жилое помещение по-разному раскрывается в нормативных актах, регулирующих жилищные 12

отношения. И если, Гражданский кодекс и закон «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» учитывают усмотрение собственника в праве на жилое помещение, то норма, содержащаяся в п.2 ст.6 Закона РФ «Об основах федеральной жилищной политики», ограничивает усмотрение собственника жилого помещения при осуществлении любого из принадлежащих ему правомочий. Такое ограничение прав собственника не только не обосновано, но и имеет весьма неблагоприятные последствия. Права собственников жилого помещения до сих пор остаются практически равнозначными правам нанимателей жилого помещения, что привело к заметному снижению темпов приватизации жилья в последите годы. Данное обстоятельство было отмечено в Федеральной целевой программе «Жилище» на 2002-2010 годы.

Далее в работе проводится анализ правомочий собственника по владению, пользованию и распоряжению жилым помещением.

Правомочие владения жилым помещением представляет собой юридически обеспеченную возможность собственника хозяйственного господства над жилищем. Владение жилым помещением не подразумевает физического обладания вещью. Право владения жилым помещением означает наличие основания владения, реального обладания жильем, правовой охраны владения, возможности его защиты.

Пользование жилым помещением предполагает возможность

собственника извлечения из обладания жильем выгоды, доходов.

В соответствии с п.1 ст.288 ПС РФ, собственник использует жилое помещение только для проживания.

Правомочие распоряжения означает возможность собственника определять юридическую судьбу жилого помещения. Распоряжение жилым помещением предполагает совершение с ним различного рода не запрещенных законом сделок, в том числе, направленных на отчуждение жилья.

Распоряжение жилым помещением не должно приводить к его порче или гибели, что подчеркивает социальную и экономическую ценность жилья.

Специфика содержания права собственности на недвижимое имущество зависит, в конечном счете, от особенностей объекта права собственности-жилого помещения.

Основанием возникновения права собственности на жилое помещение чаще всего является совокупность юридических фактов: во-первых, договор, во-вторых, акт регистрации права собственности.

Наряду с собственниками жилья, в отношениях, складывающихся при
осуществлении гражданами правомочий владения, пользования и

распоряжения жилым помещением, могут выступать лица, имеющие самостоятельное право на принадлежащее собственнику жилое помещение.

Речь идет о членах семьи собственника, проживающих в принадлежащем ему жилом помещении.

В соответствии с частью 2 ст. 127 ЖК РСФСР, члены семьи собственника жилого помещения, проживающие совместно с ним, вправе пользоваться помещением наравне с собственником, если при их вселении не было оговорено другое. Право пользования также сохраняется и в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения.

Жилищное законодательство к членам семьи собственника относит супруга собственника, их детей и родителей. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы, а в исключительных случаях и иные лица могут быть признаны членами семьи собственника, если они проживают совместно с собственником и ведут с ним общее хозяйство (п.2 ст.53 ЖК РСФСР, п.1 ст.292 ПС РФ). Таким образом, закон, сужая круг лиц, имеющих право на заключение договора социального найма, ограничивает права многих граждан на приобретение жилья в собственность в порядке приватизации.

¹ См.: Кудрявцева EH.Orpamnemm права собственности на жилые помещения.Автореф. дисскандюркд. ыауж.-Волгоград^ОО I .-C.7.

В целях устранения названного недостатка, было бы желательно статью 53 Жилищного кодекса РСФСР, содержащую понятие «члены семьи нанимателя», изложить в следующей редакции: «К членам семьи собственника (нанимателя) относятся супруг собственника (нанимателя), их дети, родители, а также с согласия собственника (нанимателя) и совершеннолетних членов семьи, иные лица, если они проживают совместно с собственником (нанимателем) и ведут с ним общее хозяйство».

В настоящее время заметна тенденция к изменению традиционного состава семьи. Семья, применительно к жилищной сфере, представляет собой форму организации частной жизни людей, совместно проживающих в жилом помещении и ведущих общее хозяйство. Соответственно, иным содержанием должно быть наполнено понятие «члены семьи» при его законодательном закреплении. Представляется, что понятие «члены семьи» должно быть общим для отношений найма и собственности.

Далее в работе проводится анализ юридической природы права, пользования жилым помещением членов семьи собственника. Автор приходит к выводу о вещном характере данного права.

Наибольшее распространение в сфере жилья получили отношения, складывающиеся на основе общей собственности граждан. В силу чего, в данной главе поводится анализ указанных отношений.

Во втором параграфе исследуются особенности жилых помещений как объектов права собственности граждан.

Выявляется сущность понятия «объект права», в связи с чем, анализируются различные точки зрения ученых, исследовавших данную правовую категорию.

Жилые помещения представляют собой недвижимое имущество, выступающее в качестве самостоятельного объекта гражданских прав. В соответствии со ст. 7 Закона «Об основах федеральной жилищной политики», жилые помещения, находящиеся в собственности граждан входят в состав частного жилищного фонда.

К видам жилых помещений как объектам права собственности граждан, относятся: индивидуальные жилые дома, квартиры, изолированные комнаты в квартирах или жилых домах.

Ст. 7 ЖК РСФСР, индивидуализируя жилые помещения как объекты жилищных прав граждан, устанавливает их целевое назначение - жилые дома и жилые помещения предназначаются для постоянного проживания граждан.

Проект ЖК РФ приводит понятие «жилое помещение» в соответствии с действующим законодательством, указывая на возможность не только постоянного, но и преимущественного проживания граждан в жилом помещении.

Необходимо различать такие виды жилых помещений, как индивидуальный жилой дом и квартира.

Жилой дом представляет собой капитальное строение с примыкающими к нему подсобными, хозяйственными сооружениями, пригодное для постоянного проживания и предназначенное для удовлетворения жилищных потребностей собственника, членов его семьи и иных лиц, принятое в установленном порядке в эксплуатацию и зарегистрированное в едином государственном реестре учреждениями юстиции.¹

Квартирой представляет собой предназначенную и используемую для проживания отдельную жилую площадь. Квартира должна иметь отдельный выход на улицу, во двор, на лестничную клетку или в общий коридор и отдельную кухню.

Все виды жилых помещений могут быть отнесены к самостоятельным видам объектов жилищных гражданских прав граждан только в случае возможности их индивидуализации. Способом такой индивидуализации является правовой режим жилых помещений как объектов права собственности граждан.

¹ См.:Жура«лев С.ЕЖилой дом-объект права частной собственностм/ЛКилищное право,2001,№ 4. 16

Правовой режим жилых помещений как объектов права собственности автор рассматривает на примере квартиры в многоквартирном доме.

Объектами права в многоквартирных домах выступают как жилые помещения, так и другие объекты, в том числе и недвижимые.

На праве общей долевой собственности собственникам квартир в многоквартирном доме принадлежат общие помещения дома, несущие конструкции дома, электрическое, санитарно-техническое, механическое и иное оборудование за пределами или внутри квартиры.

Закон РФ «Об основах федеральной жилищной политики» к общей собственности лиц, проживающих в многоквартирном доме, относит так же лестничные клетки, лифты, коридоры, крыши, технические подвалы и другие места общего пользования, внеквартирное инженерное оборудование и придомовые территории.

Право общей собственности на объекты общего пользования в многоквартирном доме возникает у гражданина в силу закона и не зависит от того, знал ли он о возникновении отношений общей собственности.¹

Далее в работе указывается, что возможной формой достижения соглашения между собственниками многоквартирного дома является организация товарищества собственников жилья и анализируются особенности правового режима жилых помещений, находящихся в составе единого комплекса недвижимого имущества (кондоминиума).

В настоящее время необходимо определить правовой режим каждого отдельного объекта права собственности граждан в жилищной сфере, а так же выделить и общие черты правового режима жилых помещений.

В работе проводится разграничение понятий « здание» и «жилой дом», «строение» и «здание». Понятие «жилой дом» и «здание» соотносятся между собой как видовое и родовое понятие.

Крашенинников ШЗ-Жялнтцное право.Изд. 2-е,перераб и лоп-М.: «Сшут»,2001 -С 181.

Анализируя понятия «строение» и «здание» можно придти к выводу о том, что здание является разновидностью строения.

Проведя анализ жилых помещений как объектов права собственности граждан, автор делает ряд выводов.

Жилое помещение как самостоятельный объект гражданских прав,
представляет собой недвижимое имущество, имеющие такие

индивидуализирующие его признаки как целевое назначение, изолированность, пригодность по санитарным и техническим характеристикам постоянному проживанию, соответствие установленным нормативными актами градостроительным требованиям.

Правовой режим жилых помещений определяется следующими особенностями:

- высокой социальной и экономической значимостью жилых помещений,
что находит выражение в установлении значительного количества ограничений
прав на жилое помещение;

- отнесением жилых помещений к объектам недвижимости, что влечет за
собой    целый    ряд    правовых    последствий:    необходимость    соблюдения
письменной формы сделок с жилыми помещениями, а в некоторых случаях,
например, при заключении договоров ренты, установлении ипотеки,    и их
нотариального   удостоверения,   установление   требований    государственной
регистрации сделок с жилыми помещениями, влекущих за собой переход права
собственности к другим лицам;

Отдельные виды жилых помещений выступают в качестве самостоятельных объектов права собственности граждан, так как обладают целым рядом особенностей, обусловленных спецификой их правого режима.

Особенности жилого помещения как объекта гражданских прав обусловливают объем и содержание установленных гражданским законодательством ограничений права собственности граждан на жилое помещение. 18

Отсутствие в гражданском кодексе полного перечня объектов права собственности граждан, а также признаков их индивидуализации, существенно снижает эффективность правового регулирования отношении собственности в жилищной сфере. Необходимо перечислить и четко определить в главе 18 ГК РФ все объекты права собственности на жилое помещение, а не только квартиры, как это сделано в ныне действующем гражданском кодексе.

Вторая глава диссертации «Ограничения права собственности граждан на жилые помещения» состоит из трех параграфов : «Понятие правовых ограничений», «Понятие и содержание ограничений права собственности граждан», «Виды ограничений права собственности граждан на жилое помещение».

В первом параграфе проанализированы понятие и сущность правовых ограничений. Понятие ограничения права имеет как научное, так и практическое значение и является основой для исследования ограничений права собственности граждан. Анализ сущности правовых ограничений позволяет более глубоко и обоснованно рассмотреть проблемы ограничений права собственности на жилое помещение.

В настоящее время юриспруденция не выработала критериев оценки степени эффективности воздействия правовых ограничений, на общественные отношения. Применение ограничений права должно быть направлено на содействие развитию отношений, соответствующих всеобщим- правам человека и сдерживание таких действий управомоченных лиц, которые противоречат целям, закрепленным в Конституции РФ (ст. 55 ) и ГК РФ (п. 2 ст.1).

Основная функция правовых ограничений вытекает из положений ст.55 Конституции РФ и ст.1 ПС РФ и заключается в создании условий для, удовлетворения интересов контрсубъектов и общественных интересов в охране и защите (охрана и защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства).

Цели возможных правовых ограничений должны обладать свойствами необходимости и достаточности, и не при каких обстоятельствах не подвергаться расширительному толкованию.

В настоящее время не существует единых подходов к вопросу об объемах допустимых ограничений права. Отсутствие определенности в этих вопросов приведет либо к правонарушениям со стороны обязанного субъекта, либо к невозможности полного использования предоставленных правомочий. Пределы и порядок применения правовых ограничений должны быть четко определены законом.¹

В работе проводится разграничение таких понятий как «пределы» и «ограничения», «правовые ограничения» и «ограничения права», кроме того, правовые ограничения рассматриваются с точки зрения структуры норм права.

Далее в параграфе проводится классификация ограничений прав.

Анализ сущности и видов ограничений права позволяет не только понять особенности этого правового феномена, но и более гибко использовать его в жилищном законодательстве.

Во втором параграфе исследуется сущность ограничений права собственности, раскрываются понятие и содержание ограничений права собственности граждан на жилые помещения, прослеживается история существования ограничений права собственности на жилые помещепия.

Ограничиваться может любое из правомочий собственника жилого помещения - владение, пользование или распоряжение. Ограничению может подлежать как каждое правомочие в отдельности, так и несколько правомочий одновременно.

Основным критерием ограничений права собственности на жилое помещение является общественное благо. Но, применяя данный критерий в случаях установления правовых ограничений, необходимо помнить и о законных интересах самого собственника.

¹ См.:Мечетина ТА. Ограничение права собственности: проблемы публичных и частных шггересовАвтореф. дисс.кандад.юрид.нау^-Рюанц2001.-С.15.

При исследовании вопросов ограничений права собственности на жилое помещение необходимо учитывать опыт регулирования отношений собственности в жилищной сфере экономически развитых зарубежных стран, где учитывается такой критерий ограничения права собственности как рыночнаяэффективность.

В третьем параграфе работы проводится классификация ограничений права собственности на жилые помещения, и анализируются отдельные виды таких ограничений.

Проводя классификацию ограничений права собственности на жилое помещение, в качестве основного классификационного основания автор выделяет цели проводимых ограничений.

Гражданский кодекс в п.1 ст.288, устанавливает необходимость целевого использования жилья. Собственник жилого помещения вправе использовать жилье только для проживания (п.2 ст.288 ГК РФ). Причем, в соответствии со статьей 293 ГК РФ, при использовании жилого помещения не по назначению, суд может принять решение о продаже жилого помещения с публичных торгов. Между тем, довольно часто возникает ситуация, при которой граждане не только проживают, но и работают в жилом помещении. Это могут быть различные виды надомного труда, осуществление профессиональной деятельности через компьютерную сеть и другие. В подобных случаях установленные законом последствия использования жилого помещения не для проживания представляются излишне суровыми.

В пЗ ст.288 ГК РФ устанавливается запрет на размещение в жилом помещении промышленных производств. Данное ограничение представляется вполне обоснованным. Конечно, осуществление работ, не причиняющих вреда жилому помещению, не нарушающих права и законные интересы граждан, теоретически представляется возможным. Но, тем не менее, лишение императивности запрета на размещение в жилом помещении промышленных производств, приведет к возникновению целого ряда спорных ситуаций.

Огромный ущерб жилищным фондам причиняется в результате возгорания взрывчатых веществ, хранящихся в жилых помещениях. Представляется необходимым установить в п.З ст. 28 8 ПС РФ прямой запрет на использование жилого помещения в целях складирования имущества, необходимого для осуществления профессиональной и иной деятельности, не связанной с проживанием в жилом помещении.

В настоящее время отсутствуют количественные ограничения права собственности на жилое помещение. В собственности граждан может находиться любое количество жилых помещений. Более того, граждане могут занимать жилое помещение по договору социального найма и одновременно иметь жилое помещение на праве собственности.

Наибольшее количество ограничений права собственности в жилищном законодательстве установлено в отношении строительных изменений недвижимости.

Анализ положений, содержащихся в п.1 ст.292 ГК РФ, а также в ст.53 ЖК РСФСР, позволяет сделать вывод о равных правах собственника и членов его семьи на пользование жилым помещением. Однако, нормы права, закрепленные в п.2 и п.З ст.292 ГК РФ, этот вывод опровергают. Так, в силу п.2 ст.292 ПС РФ, переход права собственности на жилое помещение к другому лицу не является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника. Данная норма не только ограничивает права прежнего собственника, который, безусловно, будет испытывать трудности, отчуждая жилье с обременением, но и унизительна для нового собственника, вынужденного порой проживать с посторонними ему людьми.

В целях установления разумного соотношения прав и законных интересов собственника с правами и законными интересами третьих лиц. представляется необходимым внести изменения в статью 292 ПС РФ.

Предлагается п.1 ст.292 ПС РФ изложить в следующей редакции: «Члены

семьи собственника, проживающие в принадлежащим ему жилом помещении,

имеют право пользования этим помещением на основании и условиях заключенного с собственником договора о предоставлении права пользования жилым помещением.

Договор собственника жилого помещения с членами его семьи о предоставлении права пользования жилым помещением должен носить безвозмездный характер.

Несовершеннолетние лица вправе проживать в жилом помещении до достижения ими восемнадцатилетнего возраста. Впоследствии с ними может быть заключен договор на условиях, предусмотренных частью первой пункта первого настоящей статьи.

Право пользования жилым помещением недееспособных лиц и нетрудоспособных иждивенцев осуществляется на условиях, предусмотренных жилищным законодательством».

Предлагается пункт 2 ст.292 ГК РФ изложить в следующей редакции: «Переход права собственности на жилое помещение к другому лицу не является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника.

Основанием права пользования жилым помещением членов семьи прежнего собственника должен быть договор о праве пользования жилым помещением, заключаемый с новым собственником жилого помещения.

Договор о праве пользования жилым помещением является обязательным для нового собственника жилого помещения и заключается на срок не менее пяти лет. Пользование жилым помещением после истечения срока договора допускается лишь с согласия собственника.

Право пользования жилым помещением несовершеннолетних лиц и нетрудоспособных иждивенцев осуществляется на условиях и в порядке предусмотренных в п. 1 ст.292 ГК РФ».

Как видно из предлагаемой редакции ст. 292 ГК РФ, собственник жилого помещения принуждается к заключению договора, что противоречит принципу свободы договора, установленному в ст.421 ГК РФ. Но, в п2 ст.421 ГК РФ

устанавливается возможность отступления от данного принципа, для случаев, когда обязанность заключить договор предусматривается Гражданским кодексом. Предлагаемое автором ограничение свободы усмотрения собственника представляет собой «точку равновесия» в понятии пределов прав и свобод всех участников рассматриваемого правоотношения.¹

В заключении работы кратко изложены основные выводы, к которым пришел автор в процессе исследования.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1.Пономарев B.C. К вопросу об ограничении права собственности граждан на жилое помещение// Вопросы экономики, права и образование. Сборник научных статей. Под ред. А. И. Давыдочева. Рязанский филиал Московского института экономики, менеджмента и права, 2004. (0,2 п.л.)

2.Пономарев B.C. Право собственности граждан на жилое помещение: вопросы ограничений.- Москва.: Московский институт экономики, менеджмента и права. Рязанский филиал, 2004.(1 ил.)

3. Мечетина Т.А., Пономарев B.C. Ограничение права собственности на жилое помещение: отдельные аспекты проблематики//Юрист .-2004.- № 5. (0,3 п.л.)

¹ Дедов ДК Соразмерность ограничении свободы предпринимательства.-?^ Юристь,2002.-1 87с.-С5.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Латыев Александр Николаевич

Вещные права в гражданском праве: понятие и особенности правового режима

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Екатеринбург - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

Латыев Александр Николаевич

ВЕЩНЫЕ ПРАВА В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ:

ПОНЯТИЕ И ОСОБЕННОСТИ

ПРАВОВОГО РЕЖИМА

Специальность 12.00.03 - гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Екатеринбург - 2004

Работа выполнена на кафедре предпринимательского права Уральской государственной юридической академии.

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Владимир Александрович Бублик

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Лариса Владимировна Щенникова кандидат юридических наук, доцент Александр Геннадьевич Кузнецов

Ведущая организация: Тюменский государственный университет

Защита состоится 13 мая 2004 года в 16 часов на заседании диссертационного совета Д.212.282.01 при Уральской государственной юридической академии (620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. Зал заседаний Совета).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Уральской государственной юридической академии.

Автореферат разослан «у у » ^v^/\^yCA. 2004 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор Г) Л В. И. Леушин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Вещные права традиционно занимают одно из центральных мест в цивилистических исследованиях. Конкуренцию им в этом отношении составляют только обязательства, да, пожалуй, еще учение о субъектах гражданских прав. «Omne autem ius quo utimur, uel ad personas pertinet, uel ad res uel ad actiones»^1, писал Гай почти два тысячелетия назад. Такое место вещных прав объясняется тем, что все мы живем в мире вещей. Вещи - это первое, что стремится подчинить себе человек, и, соответственно, первопричина споров между людьми. Там же, где возникает спор, в цивилизованном обществе на помощь приходит право, в нашем случае - вещное право, разделяющее внешний мир материальных предметов на сферы «своего» и «чужого». Поэтому вопросы вещных прав без всякой натяжки можно считать одной из вечных тем юридической науки.

В отечественной цивилистической науке и правовой системе в целом все вещные права долгое время сводились к одному лишь праву собственности. Настоящий их ренессанс произошел в последнее десятилетие прошедшего века, когда новейшая кодификация российского гражданского законодательства возвратилась к сложной и разветвленной системе вещных прав, состоящей из множества взаимосвязанных элементов.

В этих условиях естественным представляется резкое повышение теоретического интереса к вещным правам. В последние годы появились заметные монографические исследования и большое количество статей, посвященных вещно-правовому режиму. Стали доступны и широко используются достижения отечественной дореволюционной цивилистики и современной западной юриспруденции.

Несмотря на это, рано еще говорить о достаточности теоретической разработки проблемы вещных прав. В этой сфере остается еще ряд нерешенных вопросов, создающих немалые препятствия в ходе правоприменительной деятельности. Так, дискуссионно само понятие вещных прав, продолжаются споры об их отличиях от других гражданских прав и особенностях вещно-правового режима. До того, как будет дано определение, всякое теоретическое исследование вещных прав, равно как и применение соответствующих норм, будет лишено своего концептуального основания. Дальнейшее совершенствование правового регулирования в таких условиях представляется затруднительным. Первоочередная задача юридической науки заключается в определении основных положений современной теории вещных прав. Поэтому актуальность проведенного исследования не вызывает сомнений.

Цель изадачи исследования. Целью настоящегоисследованияяв-ляется определение понятия вещных прав, которое могло бы использоваться в качестве основы современной цивилнстической теории вещных прав; выявление особенностей, отличающих вещные права от других гражданских прав; установление взаимных связей между выявленными особенностями и характерными чертами вещно-правовых институтов. Представляемая работа направлена также на выявление и устранение пробелов и противоречий в действующем законодательстве, практике применения норм вещного права.

Для достижения поставленной цели диссертантом решены следующие задачи:

1) определено, в отношении каких объектов гражданских прав
могут устанавливаться вещные права и как специфические особенно
сти этих объектов формируют соответствующий правовой режим;

2) выявлены структурные особенности вещных правоотношений;

3) установлено, необходимо ли формальное закрепление в зако
не перечня вещных прав в дополнение к абстрактному теоретическо
му определению;

4) рассмотрен вопрос о допустимости выделения смешанных
вещно-обязательственных правоотношений;

5) показаны конкретные проявления выявленных объектных и
структурных особенностей вещных прав в их законодательно закреп
ленных свойствах - праве следования и вещно-правовой защите.

Предметом исследования явились:

вещно-правовые институты современного российского права, их зарубежные аналоги, а также институты, неизвестные действующему отечественному законодательству;

основные теоретические подходы к пониманию феномена вещных прав, включая историю и перспективы развития вещно-правовых конструкций;

практика применения норм вещного права, основные проблемы, возникающие при этом, и способы их разрешения.

Методологическая, теоретическая, нормативная и эмпирическая основа исследования. Настоящее исследование проведено с использованием как общенаучных (исторического, генетического, системного исследования и др.), так и специально-юридических (догматического, сравнительно-правового, технико-юридического анализа и др.)методов.

Теоретическую основу исследования составили работы известных отечественных правоведов разного времени. В их числе как представители классической дореволюционной юридической школы (Д.Д. Гримм, Д.И. Мейер, Л.И. Петражицкий, К.П. Победоносцев, И.А. Покровский,

В.И. Синайский, В.М. Хвостов, Г.Ф. Шершеневичидр.), таки исследователи советского времени (А.В. Венедиктов, Д.М. Генкин, О.С. Иоффе, О.А. Красавчиков, Я.М. Магазинер, И.Б. Новицкий, В.К. Райхер, Е.А. Флейшиц, P.O. Халфина, Б.Б. Черепахин идр.), и наши современники (М.И. Брагинский, В.А. Белов, В.В. Витрянский, Б.М. Гонгало, Д.В. Дождев, В.А. Дозорцев, А.В. Копылов, В.А. Лапач, Д.В. Мурзин, В.А. Плетнев, К.И. Скловский, Е.А. Суханов, Ю.К. Толстой,Д.О. Тузов, Л.В. Щенникова и др.). В работе широко использованы произведения зарубежных авторов - Г.Дж. Бермана, М. Венкштерна, Е. Годэмэ, Г. Дерн-бурга, У. Дробнига, Р. Иеринга, X. Кётца, У. Маттеи, Г.Ф. Пухты, Р. Саватье, А. Харткампа, К. Цвайгерта, Р. Циммермана и др.

Нормативной основой исследования явились положения действующего российского законодательства. Широко используется также иностранное законодательство; большое внимание уделено источникам римского права, другим памятникам юридической мысли.

В качестве эмпирической основы диссертационного исследования использована практика Высшего Арбитражного суда Российской Федерации.

Научная новизна исследования. В работе значительно расширена традиционная концепция вещных прав и предложены новые аспекты анализа проблемы, позволяющие более полно раскрыть их юридическую природу и сущность. В ходе исследования выявлена закономерная связь между признаками вещных прав и характерными чертами вещно-правового режима. Разработанный подход позволил дать новую теоретическую интерпретацию ряда актуальных научных и практических проблем современного вещного права и гражданского права в целом.

Научная новизна работы выражается в следующих основных положениях, выносимыхназащиту.

1. Предлагается различать признаки вещных прав и их черты, про
являющиеся в особенностях вещно-правового режима.

В таком подходе признаками, раскрывающими сущность вещных прав, являются материальность их объектов и абсолютность вещных правоотношений. Осуществление же вещных прав собственными активными действиями управомоченного лица по владению, пользованию или распоряжению имуществом; сохранение ограниченных вещных прав при переходе права собственности на их объект, а также специфика вещно-правовых способов защиты являются обусловленными особенностями объектов и структуры вещных правоотношений чертами вещно-правового режима и как самостоятельные признаки вещных прав рассматриваться не могут.

2. Уточнены и обоснованы концептуальные основания понимания
закрытого перечня вещных прав.

Закрытость перечня обусловлена абсолютностью вещных правоотношений, направлена на защиту интересов обязанных лиц и заключается в возможности установления допустимых разновидностей вещных прав исключительно в нормативном порядке.

Выявленные теоретические основания и цель закрытого перечня не оправдывают его формального закрепления в п.1 ст.216 ПС РФ, в связи с чем факт упоминания или неупоминания того или иного права в этой статье не дает основания для непризнания его вещного характера. Всякое абсолютное субъективное гражданское право, объектом которого является материальная вещь, по определению должно признаваться вещным вне зависимости от упоминания о таком типе прав в перечне п. 1 ст.216 ГК РФ или от того, называет его законодатель вещным или нет.

3. Принципиальная противоположность юридической природы аб
солютных вещных и относительных обязательственных прав предоп
ределяет невозможность существования смешанных вещно-обязатель-
ственных правоотношений.

В диссертации сформирован комплекс дополнительных аргументов в подтверждение этого тезиса. Так, показано, что создающий больше всего затруднений в его последовательном проведении феномен абсолютной защиты арендаторов, ссудополучателей, хранителей и т.п. титульных владельцев (а также присущего такому владению права следования) должен объясняться признанием этих лиц носителями абсолютного и, как следствие, вещного права, существующего одновременно и параллельно с обязательственной связью владельца с собственником вещи.

4. Впервые в современном российском правоведении проведено под
робное исследование предусмотренного п.З ст.216 ГК РФ права следо
вания. Установлено, что в его основании лежит абсолютность вещных
прав. Всякое ограниченное вещное право в равной мере действует в
отношении всех третьих лиц, в том числе в отношении собственника
имущества. Собственник и носитель ограниченного вещного права вза
имодействуют в рамках обязательственного правоотношения, наличие
которого, однако, никак не влияет на самостоятельное ограниченное
вещное право и не умаляет его абсолютной природы.

Установлено, что право следования не отражает специфики объектов вещных прав, а потому применимо ко всякому абсолютному праву, объект которого может быть отчужден. В связи с этим предлагается следующее определение: правом следования называется сохранение ограниченного абсолютного права на какое-либо имущество (включая имущественные права) или результат интеллектуальной деятельности при смене субъекта более полного права на тот же объект.

5. Показано, что законность, как вещно-правовое качество владе-

ния, должна определяться исключительно по моменту приобретения владения. Те или иные обстоятельства обязательственного характера не имеют юридического значения для носителя вещного права. Характеристика владения может быть изменена только наступлением вещно-правового юридического факта - передачи вещи.

Обязанность лица, получившего имущество по договору от собственника на время (арендатора, ссудополучателя и т.п.), возвратить имущество собственнику по расторжении договора или окончании того срока, на который оно было передано, является сугубо обязательственно-правовой и не лишает это лицо статуса законного владельца.

Это позволяет с новых позиций дать теоретическое обоснование общепризнанному в современной российской юриспруденции недопущению конкуренции вещных и обязательственных исков: если владелец, несмотря на возникшую обязанность возвратить вещь собственнику, признается законным (титульным), вещный иск к нему не может быть удовлетворен. Собственник может возвратить себе имущество только с помощью обязательственного иска.

6. Обосновано, что принятая действующим отечественным зако
нодательством конструкция ограничения виндикации является неза
вершенной. ПС РФ не дает оснований для признаниядобросовестного
приобретателя собственником немедленно по завладению имуществом.
Право собственности может быть приобретено им только по истече
нии срока приобретательной давности. При этом в течение этого сро
ка правовое положение добросовестного приобретателя является край
не невыгодным, а само имущество на срок приобретательной давнос
ти практически выбывает из гражданского оборота.

Утверждается, что логическим завершением ограничения виндикации должно стать прямое законодательное признание добросовестного приобретателя имущества, отвечающего условиям п.1 ст.302 ГК РФ, его собственником немедленно по приобретении или - в случае безвозмездного приобретения либо приобретения имущества, выбывшего из владения собственника против его воли, - сразу же по истечении срока исковой давности.

7. В работе обосновывается необходимость и возможность упро
щенной защиты вещных прав.

Материальность объектов вещных прав предопределяет возможность владения ими. Нарушение владения вещами, в отличие от нарушений других гражданских прав, сопровождается утратой имущества одним лицом и приобретением его другим. Первым обстоятельством, нехарактерным для нарушения прав на результаты интеллектуальной деятельности, обосновывается необходимость такой защиты, а вторым, отсутствующим при нарушении личных неимущественных прав, — ее

возможность. Таким образом, упрощенная защита вещных прав в виде защиты фактического владения без доказывания его законного основа-нияявляется одним из проявлений особенностей объектов вещных прав.

8. В диссертации показано, что единственным доступным способом упрощенной защиты вещных прав по действующему российскому законодательству является так называемый публицианов иск, то есть абсолютное требование лица, владеющего имуществом в течение срока приобретательной давности (п.2 ст.234 ГК РФ). Этот иск может быть заявлен и действительным собственником имущества, не имеющим возможности доказать свое право. В работе обосновывается также распространение ограничений виндикации, установленных ст.302 ГК РФ, и на этот иск.

В то же время отмечается, что публицианов иск во многих случаях недостаточен. Так, с его помощью не могут быть защищены арендаторы, хранители и т.п. титульные владельцы. В связи с этим необходимо возродить в российском гражданском законодательстве институт посес-сорнойзащиты, являющийся классическим способом защиты владения.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Полученные в результате исследования выводы могут послужить основанием для дальнейшего изучения вещных прав - как в целом, так и каждого из них по отдельности. Теоретические положения диссертации могут быть использованы при преподавании учебных курсов гражданского и римского частного права, а также спецкурсов «Правовое регулирование рынка ценных бумаг», «История российского частного права» и других. Предлагаемое толкование действующего законодательства может использоваться в ходе правоприменительной деятельности, в том числе при защите гражданских прав в судах общей юрисдикции и арбитражных судах. Защищаемая в работе концепция может быть положена в основу законодательного регулирования вещных правоотношений; в ходе исследования сделаны предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре предпринимательского права Уральской государственной юридической академии. Основные положения работы нашли отражение в опубликованных статьях и выступлениях на научных конференциях, использованы в преподавательской и практической деятельности автора.

Структураработы. Диссертация состоит из введения, двух глав, разделенных на пять параграфов (с делением двух из них на подпараг-рафы), заключения, приложения, списков использованных сокращений, нормативных и литературных источников.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, определяются его цели, задачи и предмет, раскрываются методологические, теоретические, нормативные и эмпирические основы исследования, приводятся основные положения, в которых выражена научная новизна исследования, демонстрируется теоретическая и практическая значимость работы, а также даются сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава работы «Понятие вещных прав» посвящена определению вещных прав. При этом используется традиционный способ определения понятий через род и видовое отличие. В качестве родового в соответствии с темой диссертационного исследования используется понятие субъективного гражданского права.

В первом параграфе главы «Вещи как объекты гражданских прав» дается определение объектов вещных правоотношений и рассматриваются их юридически значимые особенности.

Параграф разделен на две части. В рамках первой - «Вещи как объекты вещных прав» -уточняется понятие вещи и рассматривается его соотношение с понятием объекта вещного права.

Римское право чрезвычайно широко понимало слово «вещь» (res), выделяя наряду с телесными вещами (res corporales) также бестелесные вещи (res incorporales), под которыми понимались права. Таким образом, по римскому праву понятие вещи было тождественно понятию объекта права вообще. Этот подход был воспринят в странах романской правовой семьи (Франции, Италии), разделяется он и английскими юристами. Кроме того, такой подход к понятию вещи воспринят международным правом, что проявляется, в частности, в решениях Европейского Суда по правам человека.

В странах германской правовой семьи, к которой близка современная отечественная правовая система, принято более узкое понимание вещи, которой считается только пространственно ограниченный материальный предмет.

В рамках этого подхода имущественные права рассматриваются как самостоятельная, наряду с вещами, разновидность объектов гражданских прав. В роли таких прав-объектов могут выступать права требования, ограниченные вещные права, доля в праве общей собственности, а также так называемые корпоративные права. В принципе не может быть объектом гражданских прав право собственности, поскольку оно всегда отождествляется с самим имуществом, на которое право собственности установлено, и любое «право на право собственности» ничем не будет отличаться от права на саму вещь.

Что касается тех прав, объектами которых могут быть имущественные права, то таковым также не может быть право собственности: содержание «права собственности на право» ничем не отличалось бы от самого права-объекта, а потому и эта конструкция также являлась бы совершенно ненужным удвоением.

Таким образом, конструкция «право на право» является допустимой при том ограничении, что ни в левой, ни в правой части этой формулы не может фигурировать право собственности. Поскольку же право собственности есть наиболее полное вещное право, то, признай мы имущественные права - «бестелесные вещи» - объектами вещных прав, какое-нибудь из них неизбежно оказалось бы наиболее полным, т.е. правом собственности, что противоречит сделанному выводу о невозможности «права собственности на право». Следовательно, имущественные права не могут быть объектами вещных прав.

В качестве опровержения этому выводу может быть указано на возможность продажи имущественных прав. Этот аргумент, однако, может использоваться только в том случае, если продажа имущественных прав считается видом купли-продажи; если же согласиться с мнением тех авторов, которые считают распространение правил о купле-продаже на продажу имущественных прав приемом юридической техники, не устанавливающим родо-видовых отношений между понятиями купли-продажи и продажи имущественных прав (В.В. Витрянс-кин, Ю.В. Романец), то это возражение отпадает. Но даже если считать продажу прав видом купли-продажи, то нужно учитывать оговорку п.4 ст.454 ГК РФ о том, что правила о купле-продаже применяются к продаже прав, поскольку они не противоречат сущности этих прав. По этому основанию в случае продажи прав потребует корректировки само определение купли-продажи, которая здесь уже не будет предполагать передачу имущества в собственность покупателя.

В ходе исторического развития сформировалась еще одна группа объектов, на которые могут устанавливаться гражданские права - результаты интеллектуальной деятельности. Поскольку права на такие объекты, также, как и право собственности, являются абсолютными, им было дано название интеллектуальной собственности. Однако к настоящему времени общепризнана условность этого выражения, из которого никоим образом не следует признание результатов интеллектуальной деятельности вещами, объектами вещных прав.

Таким образом, вещью может признаваться только пространственно ограниченный материальный предмет. Современное отечественное законодательство, однако, не содержит такого правила. Более того, Семейный кодекс РФ, например, включает в состав имущества, являющегося объектом общей собственности супругов, не только матери-

альные вещи, но и имущественные права, а п.1 ст.48 ГК РФ требует наличия у юридического лица имущества на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления, т.е. на одном из вещных прав, при том, что не исключается возможность существования юридических лиц, все имущество которых ограничивается нематериальными объектами. Несмотря на это, характерные особенности вещных прав предопределены именно материальностью их объектов, что дает основание говорить о том, что названные случаи указания законодателем на нематериальные объекты как объекты вещных прав являются не более чем образными выражениями.

Во второй части первого параграфа, озаглавленной «Вещи как объекты обязательств», показано, что вещи могут быть объектами не только вещных, но и обязательственных прав.

Согласно традиционной теории множественности правовых объектов, берущей свое начало от римского права и бывшей господствующей до середины XX века, для отграничения вещных прав от обязательственных достаточно было указать на их объект: если для первых таковым считалась вещь, то для вторых - действия обязанного лица. Для теории множественности правовых объектов характерно признание за одним субъективным правом только одного объекта и непризнание существования безобъектных прав.

Альтернативу теории множественности составляют монистические теории, существующие в двух основных разновидностях - «вещной» и «поведенческой».

Сторонники вещной теории (М.М. Агарков, P.O. Халфина) считали, что объектом права может быть только вещь. При этом «вещь» понимается в самом широком смысле, включая и нематериальные объекты. Действия обязанного лица, согласно вещной теории, объектом права быть не могут. В тех случаях, когда в правоотношении отсутствует вещный объект, как в обязательствах по оказанию услуг, например, признается существование безобъектных правоотношений.

Согласно поведенческой теории,ведущим представителем которой является О.С. Иоффе^1, объектомлюбогосубъективного праваиправо-

отношения (в том числе отношения собственности) может быть только поведение обязанного лица. Вещи же являются теми предметами, на которые направлено это поведение. Согласно поведенческой теории безобъектных правоотношений быть не может.

Впоследствии О.С. Иоффе предложил компромиссную теорию, согласно которой в рамках одного правоотношения выделяются три уровня объектов: юридический, которым по-прежнему признается только

¹ См.: Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000. С. 587-604.

поведение обязанного лица; идеологический - воля всех участников правоотношения; материальный - вещи в широком смысле слова. При этом допускается возможность существования материально безобъектных прав.

ГК РФ, закрепляя систему объектов гражданских прав, не принимает полностью ни одну из теорий. От обеих монистических теорий легальный перечень отличает разнообразие возможных разновидностей объектов; от вещной теории, кроме того, - недопущение существования безобъектных прав, а от поведенческой - упоминание в перечне о вещах; от теории нескольких уровней правовых объектов -признание у одного субъективного права только одного, а не двух или трех объектов; от классической теории множественности - отсутствие указания на действия обязанного лица как на общий для всякого обязательственного права объект. Действия (под названием работ и услуг) признаются объектом лишь в том случае, когда материального объекта в правоотношении нет вовсе или хотя бы большую часть его существования. В том же случае, когда обязательство направлено на какую-либо вещь, именно она и признается его объектом.

Практическим отражением признания вещей объектами обязательств является повсеместное допущение современными законодательствами принудительного исполнения обязательств в натуре. Несмотря на сходство предусмотренной ст. 398 ГК РФ возможности принудительного отобрания вещи у должника и передачи ее кредитору с виндикацией, этот способ защиты гражданского права является сугубо обязательственно-правовым, что подтверждается невозможностью его применения в случае перехода имущества к третьему лицу. Это обстоятельство не позволяет видеть в существовании таких средств правовой защиты смешение вещных и обязательственных начал, но в то же время свидетельствует о недостаточности объектного признака для разграничения вещных и обязательственных прав.

Рассмотрению второго необходимого признака посвящен второй параграф первой главы - «Абсолютность вещных прав».

Вещные права являются абсолютными, т.е. накладывающими обязанность на всех подчиненных действию данной правовой системы лиц. Проявлениями абсолютности вещных прав являются их защита от нарушения со стороны любого лица, а также право следования.

Абсолютные права традиционно противопоставляются относительным. В том случае, когда абсолютным правам противопоставляют ограниченные, происходит подмена основания деления: здесь уместнее говорить о полных и ограниченных правах, причем вещные могут быть и теми, и другими, оставаясь при этом абсолютными. Помимо вещных, абсолютными являются также личные неимущественные права,

права на результаты интеллектуальной деятельности и некоторые другие. От вещных они отличаются по объектному признаку.

Вещные права иногда рассматриваются как устанавливающие отношения непосредственно между субъектом и объектом. Такое отношение, однако, не может считаться правовым, поскольку правоотношение всегда устанавливает связь между субъектами - в случае абсолютного права — конкретно определенным управомоченным и заранее не определенным кругом обязанных.

Ряд авторов (Д.М. Генкин, В.А. Лапач) считают, что абсолютные права существуют вне правоотношения, а всеобщая обязанность является не обязанностью перед вещноуправомоченным лицом, а обязанностью перед государством, установившим соответствующую норму права. Эта точка зрения опровергается тем, что субъективное право, в отличие от нормы, всегда конкретно, направлено на определенный объект, от посягательств на который и должны воздерживаться обязанные лица.

Обязанность в рамках абсолютного правоотношения может быть только отрицательной, заключаться в пассивном поведении - воздержании от совершения действий, нарушающих право. Положительное обязывание к совершению активных действий представляется невозможным в отношении неопределенного круга лиц, поскольку исполнение такой обязанности возможно только путем совершения конкретными лицами дискретных поведенческих актов. Только бездействие может рассматриваться как непрерывно длящееся поведение, и только его можно ожидать от безликой массы обязанных лиц в абсолютном правоотношении. В отдельных случаях из этой массы может выделиться конкретный субъект, на которого будет возложена обязанность по совершению активных действий в пользу управомоченного, однако само такое выделение окажется новым юридическим фактом, породившим новое - относительное - правоотношение между управомоченным и этим «выделившимся» субъектом. В связи с отрицательным характером обязанности в рамках абсолютного правоотношения изменение управомоченного субъекта в нем никак не сказывается на правовом положении каждого из обязанных, а потому может производиться без согласия последних.

Содержание вещного права раскрывается обычно через традиционную триаду правомочий собственника - владение, пользование и распоряжение. Поскольку право собственности является наиболее полным из вещных прав, всякое ограниченное вещное право также может быть описано сквозь призму этих правомочий.

Перечень из трех правомочий является классическим и воспроизводится не только в отечественном ГК, но и в иностранных кодексах. В некоторых странах этот перечень дополняется правом на виндика-

цию (или шире - на защиту), в других отдельно выделяется право на получение плодов, в третьих, наоборот, не упоминается о правомочии владения. В связи с этим распространение получила точка зрения, согласно которой право собственности не может определяться через перечисление правомочий, а должно отличаться по своей полноте, осуществлению собственником своей властью и в своем интересе. Однако такой подход оставляет открытым вопрос о содержании субъективного права собственности. Попытки дополнить триаду каким-либо новым правомочием оказываются безуспешными, поскольку предлагаемые новые элементы либо уже входят в содержание одного из традиционно выделяемых полномочий, либо являются их комбинацией. Кроме того, осуществление «в своем интересе» есть, согласно абз.1 п.2 ст.1 ГК РФ, атрибут всякого субъективного гражданского права, а не только права собственности. В связи с этим полный отказ от триады правомочий представляется необоснованным. Она не годится для определения права собственности, однако незаменима при раскрытии его содержания.

Как абсолютные, вещные права противопоставляются относительным, в первую очередь - обязательственным. Юридические качества последних во многом противоположны названным качествам вещных прав: обязательство может быть нарушено только должником, оно не имеет силы в отношении третьих лиц; должник, как правило, обязывается к совершению активных действий, а возникновение обязанности обусловлено в большинстве случаев совершением им самим волевых действий - правомерных (договоров и односторонних сделок) или неправомерных (деликтов).

Обязательственное отношение не может иметь какого бы то ни было внешнего, абсолютного действия. Третье лицо может воспрепятствовать должнику совершить исполнение или кредитору - принять его, однако и в том, и в другом случае это третье лицо нарушает не само обязательственное, а то или иное (в зависимости от конкретного способа нарушения) имущественное или неимущественное (в большинстве случаев абсолютное) право участника обязательства. Контрагент этого участника в связи с таким нарушением никаких требований к нарушителю не приобретет. Точно так же феномен абсолютной защиты арендаторов, ссудополучателей и т.п. лиц, получивших имущество по договору от собственника, не дает оснований говорить об абсолютной защите обязательств, а свидетельствует лишь о том, что такие лица имеют абсолютное (а значит, вещное) право на находящееся в их владении имущество.

Первая глава диссертации завершается третьим параграфом «Определение вещных прав».

Помимо рассмотренных ранее признаков вещных прав - материальности их объектов и абсолютного характера вещных правоотношений - в литературе нередко выделяются дополнительные признаки. Так, часто считается, что вещные права являются бессрочными. Однако существование принципиально ограниченных во времени вещных прав, залога, например, опровергает это утверждение.

Необоснованно выделение и такого признака, как преимущественное удовлетворение вещных прав. Такое качество было им присуще в римском праве, не допускавшем принудительного исполнения обязательств в натуре. По современным законодательствам обязательственные права нередко оказываются сильнее вещных. Преимущественное удовлетворение по-прежнему свойственно только залоговому праву, но в качестве отличительного признака всех вещных прав оно рассматриваться не может.

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о закрытом перечне вещных прав. Считается, что, в отличие от обязательств, количество разновидностей вещных прав невелико и новые их типы могут создаваться только законом, но не договором. При этом нередко указывается на п. 1 ст.216 ГК РФ какна содержащий перечень возможных разновидностей вещных прав. В основании закрытого перечня лежит абсолютность вещных прав: содержание правового отношения управомо-ченного с неограниченным кругом обязанных лиц не может задаваться частным соглашением с кем-то одним из них. Из этого не следует, однако, что в законе необходимо закрепить какой-либо формальный перечень вещных прав, тем более, перечень закрытый. Для признания права вещным достаточно закрепления в законе его нормативной конструкции как абсолютного права, имеющего своим объектом материальную вещь.

Таким образом, для определения вещных прав достаточно двух признаков - объектного и структурного. Это определение можно сформулировать следующим образом: вещным правом является абсолютное и имеющее своим объектом материальную вещь субъективное гражданское право.

Если следовать этому определению, вещные и обязательственные права всегда будут четко отделяться друг от друга. Некоторое распространение, однако, получила концепция смешанных вещно-обязатель-ственных отношений. Согласиться с ней нельзя, поскольку одно и то же право не может быть одновременно и абсолютным, и относительным, действующим одновременно против всех и каждого и в отношении конкретного лица, требующим от обязанных субъектов пассивного поведения, бездействия и в то же время обязывающим к совершению положительных действий.

Не свидетельствует о смешении вещных и обязательственных начал существование вещных договоров. Договор, как двусторонняя сделка, как юридический факт, вовсе не является обязательственным элементом, а принадлежит общей части гражданского права, если вообще не выступает как явление межотраслевого характера.

Не может рассматриваться как смешение вещных и обязательственных прав и применение средств, сходных с вещно-правовыми, для защиты обязательств. Отобрание имущества у должника и передача его кредитору по правилам ст.398 ПС РФ, хотя и походит внешне на виндикацию, является сугубо обязательственным, относительным средством защиты.

Признанием смешанным правом аренды и т.п. отношений пытаются подчас разрешить проблему абсолютной защиты титульных владельцев, получивших имущество по договору с собственником. Такая попытка, однако, выглядит неубедительно. Гораздо лучшим объяснением является признание одновременного существования в данном случае двух правоотношений - обязательственного и вещного, не смешивающихся друг с другом.

Смешанным правоотношением нередко называется залог. Так пытаются найти компромисс в старом споре о природе этого права. Как известно,, согласно традиции, берущей начало от римского права, залог считается вещным правом. Однако с начала XX века высказывается мнение, что залог есть право обязательственное. Для определения природы залога необходимо установить абсолютность или относительность этого права. В пользу абсолютности залогового отношения свидетельствуют присущее ему право следования, абсолютная защита, а также возможность обратить взыскание на предмет залога вне зависимости оттого, в чьей собственности он находится. В том случае, когда предметом залога являются вещи, он должен признаваться вещным правом.

Известное соединение обязательственных и вещных начал представляют ценные бумаги, однако традиционно проводимое исследователями разделение «права на бумагу» и «права из бумаги» наглядно иллюстрирует сосуществование вещного и обязательственного права, а вовсе не их смешение. Точно так же и включение в состав предприятия как имущественного комплекса прав требования и долгов не делает их объектами права собственности, ибо таковым является все предприятие в целом, а не его составные части.

Все сказанное позволяет отвергнуть возможность существования смешанных вещно-обязательственных правоотношений. Представляющиеся с первого взгляда смешанными отношения при более внимательном их рассмотрении оказываются либо следствием необоснованного придания вещным или обязательственным правам несвойствен-

ных им черт (как в случае с вещными договорами или принудительным исполнением обязательств в натуре), либо двумя параллельно существующими отношениями (как в случае аренды, ценных бумаг или предприятия). Отрицание возможности существования смешанных отношений не следует рассматривать, однако, как требование квалифицировать всякое гражданское право либо как вещное, либо как обязательственное, ибо данные категории не являются парными. Корректным будет противопоставление абсолютных и относительных правоотношений, но следует помнить, что далеко не всякое абсолютное правоотношение является вещным.

Во второй главе диссертации «Особенности вещно-правового режима» рассматриваются право следования и вещно-правовая защита, являющиеся проявлениями объектных и структурных особенностей вещных прав.

Первый параграф главы посвящен праву следования, закрепленному в п.3 ст.216 ГК РФ. Само словосочетание «право следования» в отечественном законодательстве встречается только в Законе РФ «Об авторском праве и смежных правах», называющем так право автора произведения изобразительного искусства на получение части цены при перепродаже его произведения. В традиционном вещно-правовом смысле под правом следования понимается сохранение ограниченных вещных прав при переходе права собственности на вещь.

Право следования является одним из проявлений абсолютного характера вещных правоотношений. В основе его лежит представление о том, что носитель ограниченного вещного права состоит в отношении не с собственником имущества (хотя, как правило, это отношение тоже имеет место быть, оно не является вещным, а может быть обязательственным или и вовсе не гражданско-правовым), а со всяким лицом, на которое распространяется действие конкретной правовой системы. В связи с этим перемена собственника безразлична для существования ограниченных вещных прав, поскольку и прежний собственник, и новый входят в круг обязанных лиц.

Прямо противоположное правило действует в обязательственном праве: в силу относительности обязательств они не могут создавать обязанности для не участвующих в них лиц. Законодательно закрепленное право следования при аренде, ссуде и жилищном найме представляет собой не что иное, как дополнительное подтверждение вещного характера прав титульных владельцев.

Право следования действует только в том случае, когда при переходе права собственности имеет место правопреемство. В случае первоначального приобретения права собственности оно возникает в своем «чистом», нормативно закрепленном виде, без каких-либо обремене-

ний в виде прав третьих лиц. Можно сказать, что с юридической точки зрения объект этого права рассматривается как совершенно новая вещь, не имеющая с той, что была объектом права прежнего собственника и носителей других вещных прав, ничего общего, кроме собственно физической, телесной субстанции вещи; происходит полная смена «правовой оболочки», оформляющей бытие вещи в гражданском обороте, старые права прекращаются практически так же, как если бы произошло физическое уничтожение вещи, а новые возникают как будто она только что была создана. Отсюда - и неприменимость права следования в случае отсутствия правопреемства.

Право следования не свойственно основному вещному праву - праву собственности, поскольку при переходе права собственности имеет место юридический факт, порождающий не только реализацию права следования, но и утрату самого вещного права, служащего основанием права следования. Бывший собственник не имеет никаких прав на переданную вещь точно так же, как не имеет их и бывший носитель любого другого вещного права. Вообще, о праве следования можно говорить лишь тогда, когда выделяется полное право на какое-либо имущество и ограниченное право на то же имущество, сохраняющееся в силу права следования при смене субъекта полного права. Причем словосочетание «полное право» здесь означает не только «самое полное» (если имущество — вещь, то таковым будет право собственности), но и «более полное», например, при перенайме сохраняется право субарендатора. Не действует право следования и для носителей прав хозяйственного ведения и оперативного управления, а также для залогодержателя в тех случаях, когда этим лицам предоставлено право распоряжаться вещью. Исходя из этого, делается следующий вывод: под переходом права собственности, который является условием применения права следования, законодатель понимает лишь такой переход, который не зависит от воли носителя ограниченного вещного права; в тех же случаях, когда отчуждение произведено им самим, акт отчуждения следует рассматривать как направленный одновременно и на переход права собственности, и на прекращение соответствующего иного вещного права.

В праве следования проявляется абсолютность вещных прав, но абсолютными являются не только они. Разумеется, ни о каком праве следования применительно к личным неимущественным правам в силу их неотчуждаемости речи быть не может, но абсолютными являются также авторские, патентные и другие исключительные права. Кроме того, абсолютным является залоговое право, вне зависимости от его объекта. Сохранение залога при переходе полного права на его объект предусмотрено ст.32 Закона РФ «О залоге». Что касается лиц, использующих

результаты интеллектуальной деятельности на основании договора с правообладателем, то здесь право следования прямо закреплено законом лишь для тех случаев, когда такое пользование осуществляется на основании договора коммерческой концессии (п.1 ст. 1038 ГК РФ). Для других случаев использования результатов интеллектуальной деятельности вывод о применимости права следования может быть сделан только как результат систематического толкования законодательства.

Второй параграф второй главы «Вещно-правовая защита» разделен на три части.

В первой части параграфа обсуждаются вещно-правовые способы в системе защиты гражданских прав.

Предусмотренные гл. 20 ГК РФ способы защиты направлены на восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение самого нарушения и представляют собой конкретизацию применительно к вещным правам соответствующего способа защиты гражданских прав, закрепленного в ст. 12 ГК. При этом наибольшей вещно-правовой спецификой обладает виндикация, существование которой задано возможностью владения вещами, а это последнее, в свою очередь - их материальностью и пространственной ограниченностью.

В силу ст. 305 ГК РФ правила о защите права собственности, предусмотренные ст.301-304 ГК, применяются и к защите ограниченных вещных прав, предполагающих владение имуществом. В связи с этим защита по правилам гл.20 ГК РФ оказывается недоступной для серви-туариев, как для лиц, владельцами не являющихся. Сервитуты защищаются непосредственно на основании ст. 12 ГК РФ. При этом, поскольку сервитутное право является абсолютным, и защищаться оно будет от нарушения со стороны любого лица. Исходя из этого, делается вывод о том, что далеко не всякое вещное право защищается по правилам гл.20 ГК РФ. В то же время необходимо отметить, что содержание правил названной главы предопределено спецификой вещных прав, а потому можно сделать еще один вывод: правила гл.20 ГК применимы исключительно к защите вещных прав и не могут применяться для защиты других гражданских прав.

В отдельных случаях нарушение обязательственных прав представляется одновременно и нарушением права собственности. Так, арендатор, не возвращающий имущество по окончании срока аренды, ставит себя в положение, очень похожее на положение ответчика по вин-дикационному иску. В связи с этим встает вопрос конкуренции вещных и обязательственных требований. Согласно господствующей как в науке, так и в судебной практике точке зрения, наличие обязательственной связи между владельцем и собственником исключает при-

менение вещного иска, однако догматического обоснования этому до сих пор дано не было. Таким обоснованием может быть только признание владения законным, несмотря на истечение срока аренды и возникшую обязанность возвратить имущество собственнику. Эта обязанность является сугубо обязательственной и не влияет на законность владения, которая должна обсуждаться исключительно по моменту приобретения владения.

Во второй части параграфа исследуется ограничение виндикации. Современное отечественное законодательство содержит ставшее уже традиционным правило, ограничивающее виндикацию в пользу добросовестного возмездного приобретателя имущества, выбывшего из владения виндиканта по его воле.

В основании ограничения виндикации лежит абсолютность вещных прав, возлагающих обязанность на всякое лицо, подчиненное действию данной правовой системы. Однако право не может заставить выполнять обязанность, о существовании которой обязанный субъект не имеет ни малейшего представления. Отсюда возникает необходимость в донесении до всякого лица информации о лежащей на нем обязанности. В этом отношении вещные права имеют чрезвычайно удобный объект - телесную вещь, которой можно владеть и нахождение которой у кого-либо является, как правило, вполне достаточным знаком, указывающим на управомоченное лицо. Уважение доверия участников гражданского оборота к владению как к видимости собственности, ее внешней стороне, получившее закрепление в виде принципа публичности вещных прав, имеет в основе своей один из основополагающих принципов права, не допускающий наложения на лиц чрезмерного бремени установления действительных полномочий их контрагентов.

В то же время в действующем российском законодательстве конструкция ограниченной виндикации не доведена до логического завершения. Добросовестный приобретатель по ПС РФ не становится немедленно собственником имущества, а может приобрести право собственности только в силу приобретательной давности. Добросовестный приобретатель имеет лишь возражение против иска, но не может сам истребовать имущество от собственника, хотя бы последний отнял его силой или обманом. Пользование и распоряжение задавнен-ным имуществом также существенно затрудняется: владелец не имеет права на это, а собственник - возможности. Таким образом, вещь на время приобретателыюй давности выбывает из гражданского оборота. Противоречия в юридической конструкции ограничения виндикации могут быть устранены только признанием добросовестного приобретателя собственником имущества немедленно по его приобретении, а в случае добросовестного, но безвозмездного приобретения,

либо, хотя и возмездного, но имущества, выбывшего из владения собственника против его воли, - с момента истечения срока исковой давности по виндикационному иску.

В связи с ограничением виндикации в пользу добросовестного приобретателя перед отечественными юристами встала проблема соотношения правил ПС о возврате имущества из чужого незаконного владения и о последствиях недействительности сделок. В ходе исследования установлено, что реституция не является разновидностью виндикации, равно как виндикация не может рассматриваться как последствие недействительности сделки. В связи с этим необоснованным является непосредственное применение ограничения виндикации к реституции. Основное отличие между ними заключается в том, что реституция имеет относительное действие и может быть произведена только между самими участниками недействительной сделки, в то время как виндикационное требование может быть обращено к любому нарушителю вещного права.

Третья часть параграфа посвящена упрощенном защите вещных прав.

Одной из проблем при защите вещных прав нередко становится трудность доказывания права истца. Для преодоления этого препятствия со времен римского права применяется так называемая посессорная (владельческая) защита, при применении которой, в отличие от обычной -петиторной, не требуется доказывать право истца на вещь, а достаточно указать лишь факт владения ею. Посессорная защита закреплена в законах большинства стран запада, известна она была и российскому дореволюционному законодательству. Однако в годы советской власти институт владельческой защиты был признан буржуазным и ликвидирован. В ходе рекодификации 90-х годов XX века он, в отличие от многих других цивилистических институтов, так и не был возрожден.

Существование упрощенной защиты вещных прав оправдывается следующими обстоятельствами. Нарушение владения сопровождается, с одной стороны, утратой имущества одним лицом и, с другой стороны, приобретением его другим. Этой второй стороны мы не обнаружим при умалении личных неимущественных прав: сколько бы они ни нарушались, нарушитель никогда не приобретет того блага, на которое он покушается. Противоположная картина наблюдается при нарушении прав исключительных. Контрафактор просто не в состоянии лишить управомоченное лицо принадлежащего ему права в силу идеальности его объекта. Всякий спор об исключительном праве подлежит рассмотрению в обычном процессе, ибо спор о факте в данном случае просто немыслим. Противопоставление идеального - юридического состояния реальному - фактическому возможно только в от-

ношении вещных прав, чьи объекты самостоятельно существуют в мире. Именно это обстоятельство оправдывает отдельную защиту фактического состояния, которая служит, в конечном счете, и защите самих вещных прав, снимая с их носителей бремя доказательства своего права. Если в распоряжении юридической науки есть способы облегчения защиты субъективных прав, неиспользование их позитивным законодательством не может быть оправдано, поэтому необходимым представляется скорейшее включение в ГК РФ правил, посвященных посессорной защите.

Действующему отечественному законодательству неизвестна по-сессорная защита, но известен другой способ упрощенной защиты вещных прав —т.н. публицианов иск, т.е. абсолютный искдавностно-го владельца, предусмотренный п.2 ст.234 ГК РФ. Этот иск может применяться не только давностным владельцем, но и действительным собственником имущества, по тем или иным причинам не имеющим возможности доказать свое право. Публицианов иск, однако, недостаточен для полноценной упрощенной защиты вещных прав, поскольку он недоступен для носителей ограниченных вещных прав.

Истории права и иностранным законодательствам известен ряд других способов облегчения защиты вещных прав. В их числе и добросовестное приобретение права собственности от неуправомоченного отчуждателя, и презумпция законности владения. Однако ни один из этих способов не принят действующим российским гражданским законодательством. В связи с этим предлагается дополнить ГК РФ новыми положениями об упрощенной защите вещных прав.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования, обозначены основные проблемы действующего законодательства в сфере вещных прав и намечены пути его совершенствования.

В приложении к работе излагается проект федерального закона, направленного на устранение некоторых выявленных в ходе исследования проблем и противоречий в защите вещных прав.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Проблема вещных прав в гражданском праве. Екатеринбург:
«Издательство УМЦ УПИ», 2003. - 186 с. (10,81 п.л.).

2. Недвижимость как объект вещных прав // Гражданин и право.
2003. № 6. С. 56-61 (0,3 п.л.).

3. К вопросу об объектах вещных прав // Цивилистическая прак
тика. 2003. № 2 (7). С. 42-54 (0,7 п.л.).

4. Вещно-правовые способы в системе защиты гражданских прав
//Юрист. 2003. № 4. С. 22-27 (0,5 п.л.).

5. Частные вопросы защиты права собственности от экономи
ческих правонарушений: оценка законности и добросовестности вла
дения при виндикации // Российский юридический журнал. 2002.
№ 1.С. 96-101 (0,4 п.л.).

6. Упрощенная защита права собственности в современной Рос
сии // Уральский региональный бюллетень Министерства юстиции
Российской Федерации. 2001. № 6. С. 42-44 (0,3 п.л.).

7. Правовое положение лица, владеющего имуществом в тече
ние срока приобретателыюй давности // Российский юридический
журнал. 2001. № 4. С. 93-101 (0,5 п.л.).

Подписано в печать 31.03.04. Формат 60x84/16. Бумага офсетная. Усл. печ. л. 1,2. Тираж 100. Зак. № 835.

Отпечатано в ИПЦ «Издательство УрГУ». 620083, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 4.

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Кмить Сергей Анатольевич

Проценты за неправомерное пользование чужими

денежными средствами в гражданском праве

Российской Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва

Российская государственная библиотека diss.rsl.ru

2005

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Кмить Сергей Анатольевич

Проценты за неправомерное пользование

чужими денежными средствами в гражданском праве Российской Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2005 (электронный текст)

На правах рукопписи

Кмить Сергей Анатольевич

Проценты за неправомерное пользование чужими денежными средствами в гражданском праве Российской Федерации

Специальность: 12. 00. 03 - "Гражданское право,

предпринимательское право, семейное право,

международное частное право"

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2004

Работа выполнена в отделе гражданского права Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор Садиков Олег Николаевич.

Официальные оппоненты:

Доктор юридических наук, профессор Рутман Леонид Моисеевич.

Кандидат юридических наук, Харатян Артак Жирайрович.

Ведущая организация:

Московский государственный университет имени М.ВЛомоносова. юридический факультет.

Защита диссертации состоится «26» мая 2004 г. в 11 часов на заседании диссертационного совета Д.503.001.01 при Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации по адресу: 1 17218, Москва, Большая Черемушкинская ул., д. 34 .

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института законодательства сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

Автореферат разослан 2.Q апреля 2004 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

Кандидат юридических наук Абрамова О.В.

Введение

Актуальность темы диссертационного исследования. С принятием Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК) законодателем введена совокупность специальных норм, регулирующих отношения, связанные с пользованием лицом чужими денежными средствами. Новеллой, в частности, явились положения ст. 395 ГК, предусматривающие начисление процентов на сумму неисполненного денежного обязательства.

Положения указанной статьи породили в научной литературе острую дискуссию относительно правовой природы этих процентов и правовых последствий ее применения. Широкая палитра различных точек зрения, излагаемых известными учеными на страницах авторитетных юридических изданий по данным нововведениям, обусловила использование судами различных подходов в практике разрешения споров, связанных с применением ст. 395 ГК. Этому также способствовала неопределенность позиций высших судебных инстанций по данной проблеме вплоть до принятия ими совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 13/14 от 08.10.1998 г. «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»¹ (постановление № 13/14), которым правовая природа

процентов, уплачиваемых за неправомерное пользование чужими деньгами, установлена как мера гражданско-правовой ответственности.

Данное постановление сыграло значительную роль в установлении единообразия арбитражно-судебной практики. Между тем, его принятие не ослабило научной полемики по указанным вопросам. В связи с тем, что постановление № 13/14 учитывает особенности различных гражданско-правовых отношений, в которых могут находиться кредитор и должник по денежному обязательству, а также соотношение обязанности должника по уплате процентов с другими предусмотренными законом мерами государственного принуждения, научная дискуссия даже усилилась по вопросам практических рекомендаций судам.

выработанных этим постановлением. Таким образом, вопросы о правовой природе процентов за неисполнение денежного обязательства и вытекающих из нее правовых последствий применения ст. 395 ГК остаются по настоящее время в научной литературе спорными, в связи с чем отмечается необходимость их отдельного исследования^2.

В современных условиях рыночной экономики получение возможности использовать чужие деньги практически всегда осуществляется на возмездной основе. Признание же процентов за неисполнение денежного обязательства мерой гражданско-правовой ответственности экономически стимулирует должника к неисполнению этого обязательства поскольку дает ему возможность сэкономить расходы за пользование чужими деньгами в период неисполнения денежною обязательства, и позволяет ему, таким образом, нести эту «ответственность» как минимум без ущерба для собственной имущественной сферы, как если бы денежное обязательство было им надлежаще исполнено.

Важность проблемы квалификации правовой природы процентов за неисполнение денежного обязательства для гражданского права обусловлена ее ключевым значением для логичного и последовательного применения большой совокупности гражданско-правовых норм, имеющих прямые ссылки на ст. 395 ГК. содержащихся как в ГК, так и в иных гражданско-правовых законах.

Целью диссертационного исследования является определение правовой природы процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами. В связи с этим автором ставятся следующие задачи: установить особенности правового регулирования денег как особого объекта гражданских прав и процентов как особой правовой категории; определить юридические признаки денежного обязательства и специфику обязательства по уплате процентов; установить особенности правового регулирования денежных обязательств, в том числе и обязательств по уплате процентов, в их связи со спецификой денег как особого объекта гражданских прав; выявить правовые особенности такой меры государственного принуждения, как взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами, и ее место в

² См.: Замотаева Т.Е. Деньги как объект гражданских прав: Автореф. дне.... канд. юр. на)к. - Самара.. 2003. С. 17; Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. М.. 2003. С.З.

системе способов защиты гражданских прав, а также установить се соотношение с другими мерами государственного принуждения, применяемыми к должнику, в случае неисполнения денежного обязательства; определить правовые последствия соответствующей квалификации процентов, предусмотренных ст. 395 ГК, в том числе и применительно к случаям неисполнения отдельных видов обязательств, предметом которых являются деньги.

Объект исследования составляют гражданско-правовые отношения, возникающие вследствие пользования одним участником оборота денежными средствами другого участника, а также денежные обязательства в их специфике, вытекающей из особенностей предмета этих обязательств, условия их возникновения, особенности исполнения денежных обязательств и правовые последствия их неисполнения.

Предмет исследования - правоотношения, возникающие вследствие неправомерного пользования должником денежными средствами кредитора, условия наступления, порядок применения и характер последствий, предусмотренных ст. 395 ГК; соотношение обязанности по уплате предусмотренных этой статьей процентов с другими мерами государственного принуждения, применяемыми к должнику, неправомерно пользующемуся денежными средствами кредитора.

Основу методологии работы составляет комплексное исследование законодательных положений гражданского права, регулирующих возникновение, исполнение, прекращение денежных обязательств, в том числе и обязательств по уплате процентов, и устанавливающих правовые последствия их неисполнения.

В ходе анализа указанных гражданско-правовых норм применялись сравнительно-правовой, системный, исторический и иные научные методы исследования.

Практическая значимость диссертационного исследования. Анализ действующих правовых норм, регулирующих денежные обязательства и устанавливающих соответствующий правовой режим для денег, как для особого объекта гражданских прав, имеющего свою специфику, которой обусловлены особенности гражданско-правового регулирования, повышает вероятность выявления существа отношений, связанных с пользованием чужими денежными средствами, и

служит необходимым условием для совершенствования законодательства в направлении, наиболее адекватном потребностям гражданского оборота.

Избранный методологический подход, помимо решения задачи комплексного исследования данной проблематики, призван обеспечить получение конкретных практических результатов, суть которых заключается не только в выявлении правовой природы процентов за неисполнение денежного обязательства, но и в решении вопросов практического применения соответствующих положений гражданского права, а также в выборе оптимальных способов дальнейшего нормативного регулирования отношений, связанных с уплатой процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами.

Обзор литературы. Положительную роль при проведении исследования в методологическом плане сыграли имеющиеся в юридической литературе теоретические разработки по вопросам, относящимся к предмету исследования как непосредственно, так и носящие более общий характер.

Прежде всего, необходимо отметить монографические исследования Л АЛ унца^3, позволившие представить во всей сложности и противоречивости

историю развития юридических концепций правового понятия денег как всеобщего орудия обмена и законного платежного средства: доказавшие подлинную сущность принципа номинализма, воспринятого для гражданско-правового регулирования денежных отношений как континентальной так и англо-американской системами права; имевшие одними из важных последствий - определение основных юридических понятий в области денежного обращения; понятия денег как объекта частного права, содержания денежного обязательства; предложившие пути исследования проблем, связанных с правовыми последствиями нарушения денежного обязательства.

Проблема правовых последствий неисполнения денежного обязательства в виде уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами исследовалась в разное время и нашла свое отражение также в научных трудах М.И.Брагинского.

¹ См.: Луни Л.А. Деньги и денежные обязательства: Юридическое исследование. М.. 1927: Луни J1.A. Денежные обязательства в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран. М.. 1948. Укачанные монографии переизданы в сборнике - Луни Л.А. Деньги и денежные обя1ательства в гражданском праве. М.. 1999. Для удобства ссылок на содержание указанных монографий автор использует последний источник.

В.В.Витрянского. Н.Г.ЛЗилковой, Э.П.Гаврилова, Д.Г.Лаврова. И.Б.Новицкого. Л.А.Новоселовой, Л.Попова, М.Г.Розенбсрга, О.Н.Садикова. Е.Л.Суханова. Л.С.Эльяссона и других авторов.

Анализ материально-правовых норм, регулирующих денежные обязательства, свидетельствует о том, что законодатель признает и учитывает их специфику как особого объекта гражданских прав, в связи с чем устанавливает специальное регулирование денежных обязательств, а также правовых последствий их неисполнения, которое нельзя игнорировать.

В настоящее время задача состоит в том, чтобы уяснить правовую сущность процентов годовых за неисполнение денежного обязательства как предусмотренной законом санкции за правонарушение, место этой санкции в системе способов защиты гражданских прав, а также условия и порядок ее применения, которая в комплексе с применением иных мер государственного принуждения призвана обеспечивать эффективную защиту нарушенных субъективных прав кредитора по денежному обязательству.

Научная новизна исследования состоит в том, что автором проведен комплексный анализ проблемы в аспекте, ранее не рассматриваемом в отечественной юридической науке, который предполагает определение правовой природы процентов, предусмотренных ст. 395 ГК, во всех без исключения предусмотренных законом или договором случаях возникновения обязательства по их уплате - как платы за пользование чужими денежными средствами. В этом качестве обязанность по уплате данных процентов представляет собой гражданско-правовую санкцию, не носящую характер меры гражданско-правовой ответственности. Эта санкция представляет собой специальный способ защиты гражданских прав кредитора от неправомерного пользования должником причитающимися кредитору денежными средствами.

Указанная квалификация правовой природы процентов за неправомерное пользование чужими денежными-средствами выявляется путем установления и анализа системы гражданско-правовых норм, регулирующих денежные обязательства, в том числе и правовые последствия их неисполнения, а также отношения, связанные с пользованием одним лицом денежными средствами другого

лица, в их специфике относительно предмета этих обязательств: оценки отрицательного для имущественной сферы должника характера обязательства по уплате процентов по ст. 395 ГК. а также выяснения соотношения данной проблемы с отечественным учением о гражданско-правовой ответственности.

На основе изученных материалов автором сформулированы следующие положения, которые выносятся на защиту:

1. С учетом специфики денег - как особого объекта гражданских прав-вытекающей из их абсолютной полезности, гражданское законодательство закрепляет презумпцию платности пользования чужими денежными средствами. Безвозмездное пользование чужими денежными средствами допускается лишь в случаях прямо установленных законом или договором. Реализацию этой презумпции обеспечивает самостоятельная правовая категория процентов.

2.      Дополнительное обязательство должника в виде уплаты процентов годовых
на сумму неисполненного денежного обязательства не создает в имущественной
сфере   должника   отрицательных   последствий   по   сравнению   с   последствиями,
наступающими   при   нормальных   условиях   оборота,   то   есть   при   правомерном
пользовании должником этой суммой по истечении срока исполнения денежного
обязательства без его нарушения.   В связи с этим предусмотренные ст.   395 Г К
проценты   не   могут   считаться   мерой   гражданско-правовой   ответственности,   их
взыскание должно производиться без учета условий наступления ответственности и
не    должно    носить    альтернативного    характера    к    применению    иных    мер
государственного      принуждения,      являющихся      мерами      гражданско-правовой
ответственности.     Зачетный    метод    взыскания    процентов    в    соответствии    с
положениями ст.   395 ГК должен применяться лишь по отношению к убыткам
кредитора, превышающим размер причитающихся ему процентов.

3.      Факт противоправного поведения должника, с которым закон или договор
связывает возникновение   обязанности   по   уплате   предусмотренных   ст.   395   ГК
процентов, обуславливает квалификацию этой обязанности в качестве специальной
гражданско-правовой     санкции,     не     носящей    характера     гражданско-правовой
ответственности,     целью     которой     является     вознаграждение     кредитора     за
испытываемое    им    неудобство    от    неправомерного    пользования    должником

денежными средствами кредитора. Как законодательно установленная санкция, взыскание процентов ст. 395 ГК представляет собой иной по отношению к универсальным (ст. 12 ГК) специальный способ защиты гражданских прав кредитора от неправомерного пользования должником причитающимися кредитору денежными средствами.

4. Проценты за неправомерное пользование чужими денежными средствами,
уплачиваемые в соответствии со ст. 395 ГК, во всех случаях по своей экономической
и правовой природе являются платой за это пользование. Единство правовой природы
процентов, уплачиваемых по ст. 809 и 395 ГК, предполагает единый общий порядок
их зачисления в счет производимого платежа, предусмотренный ст. 319 ГК. Размер
взыскиваемых процентов не может быть уменьшен судом на основании ст. 333 ГК.
применяемой к неустойке. Размер (ставка) процентов по ст. 395 ГК в случаях, когда
он установлен сторонами в договоре и чрезмерно превышает ставку, обычно
применяемую в таких случаях банками, может быть в части этой разницы уменьшен
судом только на основании положений ст. 179 и 180 ГК.

5. Гражданским законом могут быть установлены случаи возникновения
обязанности по уплате процентов в соответствии с положениями ст. 395 ГК и при
отсутствии у должника перед кредитором денежного обязательства (например, п. 4 ст.
487 ГК). Несмотря на отсутствие в этих случаях у должника денежного обязательства,
подлежащие уплате проценты также имеют правовую природу платы за пользование
чужими денежными средствами, поскольку такое пользование имеет место,
аналогично случаям коммерческого кредитования.

6. В случаях, когда сумма начисленных процентов трансформируется в сумму
основного долга, например, при договорном условии о сложных процентах или при
правомерной уплате суммы основного долга до уплаты процентов, с момента такой
трансформации при неуплате этой суммы на нее подлежат начислению проценты по
ст. 395 ГК.

7. Любая присуждаемая кредитору денежная компенсация означает
возникновение у должника денежного обязательства. При его неисполнении на сумму
этого обязательства подлежат уплате проценты, предусмотренные ст. 395 ГК. с
момента вступления судебного решения в законную силу.

8. При неисполнении должником неуплатно-денежного обязательства, то есть предусматривающего передачу денег без одновременного перехода на них права собственности от должника к кредитору, на сумму причиненных кредитору убытков подлежат уплате проценты по ст. 395 ПС с момента такого неисполнения, так как на сумма не требует судебной оценки.

Структура работы. Диссертация состоит из. введения, трех глав и заключения. Прилагается библиографический список литературных источников, использованных при написании работы. Структура диссертации определена целями исследования и отражает его логику.

Глава 1. Правовое регулирование денежных обязательств и обязательств, по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами

В первой главе диссертации, состоящей из трех параграфов, на основе положений действующих норм гражданского права определяются: юридически значимая специфика денег как особого объекта гражданских прав, особенности правового регулирования денежных обязательств, правовая категоря процентов и характеристика обязательства по их уплате.

В первом параграфе «Деньги как особый объект гражданских правоотношений» анализируются гражданско-правовые нормы, направленные на обеспечение основной экономической функции денег - средства обращения, и рассматривается обусловленная этой функцией специфика денег как объекта гражданских прав.

Несмотря на законодательное регулирование денежного обращения, государство нормативно не создает деньги как всеобщее средство обращения. Их создает непосредственно гражданский оборот. Стимулируя развитие гражданского оборота, государство устанавливает следующие гражданско-правовые нормы, обеспечивающие экономическую функцию денег как всеобщего средства обращения: 1) придающие деньгам силу законного платежного средства (ст.75 Конституции Российской Федерации; п. 1 ст. 140 ГК; ст. 27 Федерального закона «О Центральном

банке Российской Федерации (Банке России)»⁴ (^Закон о ^ЦБР); ²) устанавливающие для кредитора невыгодные последствия вследствие непринятия им денег, являющихся законным платежным средством и надлежаще предложенных ему должником во исполнение денежного обязательства, и позволяющие должнику при наличии препятствий к надлежащему исполнению этого обязательства, заключающихся в «личности кредитора», в любой момент освободиться от денежного обязательства путем внесения причитающихся с него денег в депозит нотариуса или суда (ст. 327, 395, 406 ГК); 3) исключающие возможность истребования денег от добросовестного приобретателя (п. 3 ст. 302 ГК); 4) не допускающие возможности мортификации денег (ст. 148 ГК); 5) гарантирующие платежную силу денежных

знаков несмотря на их физические повреждения, а также продолжительное

_ ₅ (ст

сохранение этой силы в случае изъятия данных денежных знаков из обращения ^v '

31 Закона о ЦБР).

Как особый объект гражданских прав деньги квалифицируются как вещи родовые, заменимые, делимые, потребляемые. Указанная квалификация имеет важнейшее значение для специального правового регулирования денежных обязательств. Их исполнение всегда объективно возвожно. Предмет любого долга может быть заменен его денежным эквивалентом, в связи с чем денежное исчисление убытков, причиненных участнику гражданского оборота, обеспечивает универсальность этого способа защиты гражданских прав. В отличие от иных имущественных благ особенность потребления денег заключается в том. что оно заключается исключительно в их отчуждении лицом, владеющим деньгами. Таким образом, у титульного собственника денежных средств правомочие пользования этими средствами всегда одновременно соединено с осуществлением правомочия по распоряжению ими.

В качестве средства обращения гражданский оборот, кроме законного платежного средства (наличныех рублей), использует также и иные, максимально отвечающие его потребностям в различных случаях, виды имущества. К ним

⁴ Федеральный закон РФ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» от 10.07.2002 г. № Kft

ФЗ.

¹ См. также Приказ ЦБР от 25.03.97 № 02-101 «О введении в действие положения «О порядке ведения

кассовых операций в кредитных организациях на территории Российской Федерации» п. 1.10: п. 2 и j

Приложения 2.

относятся денежные средства на банковском счете участника оборота, а также иностранная валюта - как наличная, так и «безналичная». Несмотря на применяемый законодателем специальный, нормативно-разрешительный метод регулирования платежей в иностранной валюте, законодатель в определенных случаях допускает ее использование в качестве средства платежа помимо всеобщего законного платежного средства, что при определенных, условиях дает основание рассматривать иностранную валюту в качестве средства обращения. В связи с этим в соответствии с целями настоящей работы диссертант принимает для использования понятие денег (денежных средств) как объекта гражданских прав в широком смысле, охватывающем законное платежное средство (не изъятые из обращения наличные рубли), иностранную валюту, а также и выраженные в рублях или валютных единицах средства на банковских счетах.

Во втором параграфе «Денежные обязательства», посвященном анализу правового регулирования обязательств по уплате денег, диссертант приходит к выводу, что для гражданско-правовой квалификации обязательства как денежного необходимо одновременное наличие двух юридических признаков: предмет обязательства должны представлять деньги, являющиеся средством обращения, и передача этих денег должна повлечь за собой переход права собственности на них от должника к кредитору. Отсутствие хотя бы одного из этих признаков не позволяет рассматривать обязательство непосредственно как денежное и применять к нему специальные гражданско-правовые нормы, установленные для денежных обязательств.

Первый из указанных признаков позволяет отделить денежные обязательства от обязательств по передаче денег, характеризующихся индивидуально-определенными признаками, а не исключительно их числовым отношением к абстрактной счетной единице. Второй признак дает возможность отделить непосредственно денежные обязательства от обязательств, определяемых автором как «неуплатно-денежные», которые рассматриваются в главе 3 настоящего исследования.

Подлежащая уплате по денежному обязательству сумма должна быть определенной или определимой. Момент определения суммы денежного

обязательства имеет существенное значение для его юридической действительности и применения к нему специального правового регулирования, установленного для денежных обязательств.

Выделенные признаки обязательств, предметом которых являются деньги в их широком значении, позволяют дать следующее определение денежного обязательства. Денежным обязательством - является закрепленное законом двустороннее гражданско-правовое отношение, в силу которого кредитор вправе требовать от должника: либо передачи ему в собственность в определенной или определимой сумме денежных единиц находящихся в обращении наличных рублей, или в установленных законодательством случаях, порядке и согласно определенным законодательством условиям наличной иностранной валюты; либо совершения зависящих от должника и обслуживающего его банка всех необходимых действий, направленных на зачисление в этой сумме соответствующих валютных единиц денежных средств на счет кредитора, - а должник обязан совершить в пользу кредитора действия, соответствующие условиям предоставления исполнения. В кратком виде определение денежного обязательства можно выразить как обязательство, в силу которого должник должен передать в собственность кредитора денежные средства, т.е. уплатить деньги в их широком понятии.

Воспринятое современными правовыми системами игнорирование государством изменений, происходящих с течением времени в покупательной способности денег, получило в правовой доктрине название принципа номинализма, в соответствии с которым любое денежное обязательство погашается путем предоставления должником кредитору денежных средств в номинальной сумме денежного долга независимо от колебаний, происходящих в покупательной способности этих средств, за исключением обязательств, в которых деньги подлежат уплате in solutione, но не in obligatione6. ^Дня указанных исключений характерно, что

они имеют место только в случаях, прямо установленных законом, и допускаются только в установленном им порядке. Юридически закрепленный и положенный в основу расчетов принцип номинализма обеспечивает возможность точного определения суммы любого денежного обязательства. Четкая фиксация суммы

⁶ Луни Л.А. Указ. соч. С.126.

основного долга в номинальной сумме денежных единиц позволяет участникам гражданского оборота всегда точно определять как сумму процентов за пользование чужими денежными средствами при заемно-кредитных отношениях, так и сумму предусмотренных законом или договором санкций за неисполнение денежного обязательства.

В третьем параграфе «Проценты и обязательства по их уплате» рассматриваются проценты как экономическая и правовая категория, а также такой вид денежного обязательства, как обязательство по уплате процентов. Возможность всегдашнего полезного использования денег как орудия обращения - их абсолютная хозяйственная полезность - приводит к тому что для лица пользующегося чужими деньгами, возникает обязанность платить проценты за это пользование^7.Т ^аким образом, проценты за пользование чужим капиталом следует считать вознаграждением за лишение денег и блага абсолютной полезности на определенный период. Размер этого вознаграждения определяется соотношением спроса и предложения, сложившемся в данный момент на кредитном рынке.

Признавая за деньгами свойство абсолютной хозяйственной полезности, гражданское законодательство устанавливает соответствующее регулирование отношений, возникающих при пользовании одним лицом деньгами другого лица, адекватное потребностям оборота. Выделяя обязательство по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами в качестве особого денежного обязательства, законодатель устанавливает случаи (основания) его возникновения, размер, механизм и срок исчисления его суммы, случаи возможности учета процентов при досрочном возврате денег пользователем, а также очередность уплаты должником суммы процентов и суммы основного долга при погашении требований кредитора по всему денежному долгу.

Проценты за пользование чужими денежными средствами представляют собой, таким образом, самостоятельную гражданско-правовую категорию. Этой категории свойственны следующие признаки. Первое. Обязательства по уплате процентов годовых имеют самостоятельные основания возникновения, которыми служат только закон или сделка. Второе. Возникновение обязанности по уплате процентов годовых

⁷ Указ. соч. С.%.

нормативно связано законодателем с фактом пользования чужими денежными средствами. Третье. В дополнение к специальному регулированию денежных обязательств гражданское законодательство содержит специальное регулирование обязательств по уплате процентов годовых, адекватное их экономической природе.

Как экономически процент не может существовать вне кредита, так и юридически обязанность платить проценты существует лишь постольку, поскольку есть главный долг. Гражданско-правовая квалификация обязательства по уплате процентов в качестве дополнительного (акцессорного) обязательства по отношению к обязательству по возврату основной суммы долга обуславливает важнейший юридический вывод о том, что обязанность по уплате процентов может иметь место только в случае пользования должником денежными средствами кредитора, в том числе и вследствие неисполнения должником обязательства по возврату чужих денежных средств.

Исходя из проведенного анализа, диссертант предлагает следующее определение обязательства по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами. Оно представляет собой выраженное - в процентном отношении к обязательству по уплате основной суммы долга - дополнительное денежное обязательство, возникающее в силу закона или сделки вследствие пользования должником суммой основного обязательства.

Основной формой получения в пользование чужих денежных средств являются сделки, имеющие в своей основе заемные отношения. Обязанность уплаты процентов при таком пользовании определяется ст. 809 ГК. Определяющее значение правил, регулирующих отношения по договору займа, законодательно обеспечивает право кредитора на получение им процентов по всему спектру сделок, предполагающих пользование должником денежными средствами кредитора. Между чем. фактическое пользование чужими денежными средствами довольно часто происходит вследствие неправомерных действий участников гражданского оборота. Основным случаем, приводящим к неправомерному пользованию должником денежными средствами кредитора, является неисполнение (просрочка исполнения) должником денежного обязательства. Для этого случая законодатель устанавливает специфическую меру государственного принуждения для неисправного должника по денежному

обязательству, выражающуюся в обязывании его уплатить проценты на сумму неисполненного денежного обязательства (ст. 395 ГК).

Анализ правовых норм, регулирующих гражданские отношения по поводу пользования одним участником денежными средствами другого участника гражданского оборота,- позволяет сделать следующие выводы. Во-первых пользование чужими денежными средствами, по общему правилу, влечет за собой для пользователя правовые последствия в виде уплаты процентов на сумму этих средств вне зависимости от правомерности основания такого пользования. Отступления от этого правила допускаются только в случаях, прямо установленных законом или договором. Во-вторых, вне зависимости от правомерности основания пользования чужими денежными средствами размер процентов, подлежащих уплате за это пользование по общему правилу, составляет один и тот же размер - одна и та же ставка банковского процента, а также один и тот же временной период - фактическое время пользования чужими денежными средствами. Отступления от этого правила также допускаются только в случаях, прямо установленных законом или договором.

Указанные выводы свидетельствуют о том, что, вне зависимости от правомерности основания пользования чужими денежными средствами, гражданское законодательство устанавливает для пользователя общее правило: уплатить проценты на сумму этих средств, то есть устанавливает презумпцию платности пользования чужими денежными средствами. Данная презумпция охватывает случаи как-правомерного, так и неправомерного пользования чужими денежными средствами. Указанные проценты являются самостоятельной правовой категорией, определяющей характер и размер имущественных последствий пользования чужими денежными средствами.

Глава 2. Правовая природа процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами

Во второй главе диссертации состоящей из трех параграфов, рассматривается развитие отечественного гражданско-правового регулирования отношений по уплате процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами.

анализируются основания и правовые последствия квалификации этих процентов в качестве меры гражданско-правовой ответственности, обосновывается необходимость признания их правовой природы как платы за неправомерное пользование чужими денежными средствами и определяются правовые последствия предлагаемой диссертантом квалификации.

В первом параграфе «Развитие отечественного нормативного регулирования обязательств по уплате процентов за неисполнение денежного обязательства» диссертант исследует эволюцию российского гражданско-правового регулирования указанных отношений на протяжении прошлого столетия вплоть до принятия действующего ныне ПС Для целей предпринятого исследования крайне важным, как представляется диссертанту, является опыт составителей проекта Гражданского Уложения^8, ^сод^ер^жание комментариев норм которого не оставляет

сомнений в существовании в действовавшем дореволюционном гражданском праве единого подхода к определению правовой природы процентов вне зависимости от основания возникновения обязательства по их уплате как платы за пользование чужими денежными средствами. Этот же подход был сохранен и при принятии Гражданского кодекса РСФСР 1922 г.

Для развития отечественной науки гражданского права характерно, что появление противоречащих друг другу научных концепций о правовой природе процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами связано с принятием Гражданского кодекса РСФСР 1964 г., коренным образом изменившем как содержание, так и структурное размещение норм, регулирующих отношения по их уплате. Неудачность положений Основ гражданского законодательства Союза ССР 1991 г. о процентах за неправомерное пользование чужими деньгами способствовала лишь еще большему разъединению научных мнений по данной проблеме, рассмотрение которых произведено во втором парагафе «Основания квалификации процентов годовых за нарушение денежных обязательств в качестве особой меры гражданской ответственности и ее правовые последствия».

* Гражданское Уложение. Проект высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения / Под ред. И.М.Тютрюмова: С-П6,1910. - Т. 2.

В настоящее время существуют четыре основные научные точки зрения по проблеме рассматриваемых процентов. Они являются: 1) неустойкой (Л.Белов, Э.Гаврилов); 2) убытками (Н.Д.Егоров; Д.Г.Лавров); 3) мерой гражданско-правовой ответственности (официальная точка зрения высших судебных инстанций); 4) платой за фактически предоставленный кредит (М.Г.Розенберг. Е.А.Суханов). Основными доводами, не позволяющими отнести данные проценты к неустойке и к убыткам, диссертант считает следующие. Согласно императивному запрещению закона (и. 2 ст. 332 ГК) размер законной неустойки не может быть снижен соглашением сторон, а положения ст. 395 ГК прямо позволяют сторонам снизить размер процентов по сравнению с узаконенным. Вследствие неправомерного пользования должником денежными средствами кредитора убытки у последнего могут и не возникнуть, однако, вне зависимости от этого, должник обязан уплатить проценты по ст. 395 ГК.

Выражая официальную точку зрения высших судебных инстанций, постановление 13/14, полностью посвященное вопросам применения положений ст. 395 ГК, прямо определило правовую природу предусмотренных ею процентов как меру гражданско-правовой ответственности. Основанием для указанной квалификации стали три основных довода: 1) название как самой статьи, так и главы ГК, в которую она помещена законодателем; 2) обязательство по уплате процентов по ст. 395 ГК представляет собой дополнительное обременение для правонарушителя, являющееся определяющим признаком санкций, носящих характер гражданско-правовой ответственности; 3) в основании данного обязательства лежит правонарушение. С указанной аргументацией, по мнению диссертанта, трудно согласиться в связи с нижеследующим.

Во-первых. При использовании пандектной системы, в которой разработан ГК. названия статей и месторасположение норм не несут самостоятельной правовой нагрузки. Содержание ст. 395 ГК не содержит слова «ответственность».

Во-вторых. Согласно существующей доктрине для признания предусмотренных законом последствий как меры гражданско-правовой ответственности необходимо, чтобы возникающее у правонарушителя дополнительное обязательство влекло для него невыгодные (отрицательные) последствия. Деньги всегда присутствуют в обороте, вследствие чего невозможности

исполнения должником денежного обязательства не существует. Должник безусловно осознает последствия просрочки им денежного обязательства. В связи с этим трудно представить себе ситуацию, когда он задерживает платеж, не обеспечив себе большей выгоды от самостоятельного использования денежных средств, причитающихся кредитору, с учетом уплаты ему указанных процентов, по сравнению со своевременным исполнением денежного обязательства, полностью исключающем его возможность использовать эти средства.

В нормальных условиях оборота, то есть без совершения правонарушения, должник может правомерно продолжить пользование суммой чужих денежных средств после наступления срока исполнения денежного обязательства, совершив, например, новацию долга в заемное обязательство, либо получив эту сумму в заем от третьего лица. Учитывая единый установленный размер узаконенных процентов (ст. 809 ГК) как за правомерное, так и за неправомерное пользование денежными средствами, уплата должником процентов предусмотренных ст. 395 ГК за просрочку исполнения им денежного обязательства, означает, как минимум, отсутствие в его имущественной сфере какого-либо урона и наступление тех же последствий, что и в нормальной обстановке.

В-третьих. Безусловно, всякая ответственность представляет собой результат правонарушения. Однако не всякое правонарушение, связанное с применением установленных законом санкций, влечет за собой применение мер гражданско-правовой ответственности.

Рассматривая юридическую природу процентов по ст. 395 ГК в качестве платы за кредит, Е.Л.Суханов обосновывает это тем, что деньги в любом случае дают так называемый «естественный прирост», который надо вернуть кредитор). К сожалению, при обосновании своей позиции ученый не учитывает, что деньги сами по себе никакого дохода не приносят, а предполагаемая дальнейшая отдача их кредитором в рост противоречит принципу свободы договора, вследствие чего отстаиваемая им квалификация может быть подвергнута сомнению.

Наиболее последовательный подход к рассматриваемой проблеме предпринят М.Г.Розенбергом, полагающим что правовой природой процентов за неисполнение денежного обязательства является вознаграждение (плата) за пользование чужими

денежными средствами, в связи с чем эти проценты не являются мерой гражданско-правовой ответственности. Такой вывод ученый делает в силу того, что основанием для взыскания процентов в соответствии со ст. 395 ГК, по его мнению, является сам факт нахождения у должника денежных средств, подлежащих передаче кредитору. Проведенная М.Г.Розенбергом систематизация норм, регулирующих обязательства по уплате процентов годовых, показывает законодательное отношение к процентам как к отдельной и самостоятельной правовой категории, имеющей принципиальное отличие от таких категорий, как убытки и неустойка, вследствие чего к последним проценты годовые отнесены быть не могут. Между тем, применительно к отдельным случаям уплаты процентов в соответствии с положениями ст. 395 ГК ученый допускает их квалификацию в качестве неустойки, тем самым заставляет сомневаться в единстве правовой природы процентов и их самостоятельности как правовой категории.

Относительно научных концепций по проблеме правовой природы процентов, подлежащих уплате в соответствии со ст. 395 ГК, диссертант придерживается последней из рассмотренных точек зрения. Вместе с тем диссертант приходит к выводу, что плата за кредит составляет правовую природу этих процентов во всех без исключения случаях возникновения обязательства по их уплате. Учитывая отсутствие в имущественной сфере должника отрицательных последствий вследствие уплаты им процентов по ст. 395 ГК, установленную обязанность по их уплате диссертант предлагает рассматривать как специальную меру защиты субъективных прав кредитора - гражданско-правовую санкцию, не носящую характера ответственности.

Анализу предлагаемой квалификации и вытекающих из нее правовых последствий посвящен третий параграф «Проценты за неисполнение денежного обязательства как санкция, не являющаяся мерой гражданско-правовой ответственности, и правовые последствия этой квалификации».

Будучи закрепленной законом мерой принудительного характера, предусмотренная ст. 395 ГК обязанность уплатить проценты на сумму просроченного долга является специальным, установленным законом, способом защиты субъективных гражданских прав кредитора от неправомерного пользования его денежными средствами. Применительно к содержанию ст. 12 ГК указанный способ

представляет собой иной, по отношению к перечисленным в этой статье универсальным способам защиты гражданских прав.

Рассматриваемая санкция имеет своей задачей компенсировать кредитору то неудобство, которое ему причиняется неисполнением денежного обязательства. Указанное неудобство по своему характеру практически идентично тому, которое испытывает заимодавец от передачи денег в собственность заемщика. Учитывая что в результате просрочки платежа денежные средства фактически находятся в пользовании должника, между тем как они должны были находиться в пользовании кредитора, за фактическое пользование этими средствами, возникающее вследствие неправомерного поведения должника, ст. 395 ГК устанавливает обязательство должника уплатить на их сумму проценты в размере и порядке аналогично договору займа. Поскольку это обязательство не связано законом с обязанностью кредитора доказывать наличие у пего какого-либо ущерба от неисполнения должником денежного обязательства, указанные проценты представляют собой исключительно плату должника за пользование денежными средствами кредитора.

Правовой природой этих процентов является, таким образом, плата за пользование чужими денежными средствами. Обязанность но их уплате установлена законом на случай неправомерного пользования должником денежными средствами кредитора в форме гажданско-правовой санкции, не носящей характера ответственности.

Реализация собственником правомочия пользования деньгами всегда одновременно соединена с осуществлением правомочия по распоряжению ими. Следовательно, если кредитор не имеет возможности распоряжаться причитающимися ему денежными средствами, значит, ими пользуется должник. Отсутствие у должника денежных средств для исполнения денежного обязательства означает лишь то, что они использованы должником в соответствии с его усмотрением и превращены в иной вид активов, необходимых ему для ведения собственной хозяйственной деятельности. Таким образом, факт пользования чужими денежными средствами обусловлен самим фактом просрочки исполнения должником денежного обязательства.

Применительно ко всем частным случаям, с которыми закон устанавливает обязанность правонарушителя по уплате процентов в соответствии со ст. 395 ГК, их правовая природа во всех без исключения случаях также представляет собой плату за пользование чужим капиталом. Например, такая обязанность, установленная п. 1 ст. 811 ГК, означает, по мнению диссертанта, лишь увеличение платы за пользование суммой займа в случае просрочки ее возврата. Правовая природа процентов, подлежащих уплате в соответствии со ст. 856 ГК, как плата за пользование чужим капиталом объясняется тем, что, с точки зрения закона, безразличны вопросы: оставались ли денежные средства на счете клиента вследствие допущенного банком нарушения, пользовался ли банк денежными средствами кредитора? Обязанность банка по уплате процентов вытекает лишь из одного того факта, что за время допущенного банком нарушения клиент не мог распоряжаться принадлежащими ему денежными средствами по своему усмотрению.

Выделяющимся из всей массы случаев, с которыми ГК связывает применение положений ст. 395, является случай, предусмотренный п. 4 ст. 487. когда продавец не исполняет обязанность по передаче предварительно оплаченного товара. Особенностью данного случая является отсутствие у должника перед кредитором денежного обязательства. Однако это не изменяет правовой природы процентов. В данном случае она представляет собой плату за фактически предоставленный коммерческий кредит.

Предлагаемую диссертантом квалификацию правовой природы процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами подтверждает и логическая взаимозависимость норм, регулирующих обязательства по их уплате. Совокупность указанных норм предполагает единство правовой природы процентов и в качестве специального нормативного массива органично дополняет положения ГК. являющиеся общими для денежных обязательств.

Важное значение как для совокупности норм, регулирующих уплату процентов на сумму основного долга, так и для законодательной обеспеченности реализации их положений, имеет включение в ГК общей нормы, закрепленной ст. 319 ГК. предписывающей соответствующую очередность погашения требований по денежному обязательству. Вряд ли можно предположить что ГК.

предусматривающий презумпцию платности пользования чужими денежными средствами, установил бы иное общее правило, в соответствии с которым проценты погашались бы после основной суммы долга.

Вытекающее из проведенного анализа признание предусмотренных ст. 395 ГК процентов платой за пользование чужими денежными средствами, установленной законом в форме санкции за неисполнение (просрочку исполнения) денежного обязательства, не носящей характера гражданско-правовой ответственности, приводит применительно к этим процентам к следующим практическим выводам.

Первое. Положения ст. 395 ГК должны применяться в силу одного лишь факта неисполнения (просрочки исполнения) должником денежного обязательства.

Второе. При взыскании процентов не могут применяться общие положения гражданского законодательства о размере и субъективных основаниях возложения ответственности за нарушение обязательств. В частности, должник не может быть освобожден от обязанности по уплате процентов за просрочку исполнения денежною обязательства, вызванной обстоятельствами непреодолимой силы.

Третье. Право на взыскание процентов может быть ограничено только в случаях, прямо установленных в договоре или в законе.

Четвертое. Взыскание процентов не препятствует взысканию наряду с ними договорной или законной неустойки.

Пятое. Размер взыскиваемых процентов не может быть уменьшен судом на основании ст. 333 ГК. В случаях установления сторонами в договоре размера процентов, чрезмерно повышенного по сравнению с узаконенным, суд может частично снизить этот размер, только признав его недействительным на основании ст. 179 и 180 ГК, в части разницы между договорной и обычно применяемой в данном случае банковской ставками⁹ ^.

Шестое. Законом или в прямо предусмотренных законом случаях договором может быть установлено обязательство по уплате процентов и при отсутствии у должника основного денежного обязательства перед кредитором. В таких случаях при

* Применение судами указанных норм в целях пресечения возможных злоупотреблений участников оборота (по сравнению, например, с положениями ст. 10 ГК). по нашему мнению, наиболее соответствует существу отношений, а также позволяет суаам иметь в своем распоряжении точные ориентиры для верном оценки чрезмерности устанавливаемых в договорах процентных ставок- Прим Авт.

взыскании этих процентов подлежат применению все вышеуказанные практические выводы.

Седьмое. При недостаточности суммы платежа для погашения требований кредитора по уплате предусмотренных ст. 395 ГК процентов и суммы основного долга подлежат применению положения ст. 319 ГК.

Юридическая квалификация предусмотренных ст. 395 ГК процентов как платы за пользование чужими денежными средствами используется российским гражданским правом в случаях применения положений Конвенции ООН 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров. Принципов международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА), вексельного законодательства.

Глава 3. Вопросы практического применения положений ст. 395 ГК к отдельным видам обязательств

Третья глава диссертации посвящена анализу практической возможности применения положений ст. 395 ГК к случаям неисполнения денежных обязательств, которые возникают из отношений сторон связанных с начислением сложных процентов, по неуплатно-денежньш обязательствам, а также по уплате сумм присуждаемых кредитору компенсаций, в том числе убытков и неустойки.

В первом параграфе «Обязательства, предусматривающие начисление сложных процентов» рассматриваются обязательства по уплате процентов на сумму уже начисленных процентов. Действующее законодательство не содержит запрета на включение сторонами в договор условия о сложных процентах. Следовательно, вопрос о возможности такого условия решается законодательством положительно. Более того, применительно к договору банковского вклада условие о сложных процентах установлено ст. 839 ГК в качестве презумпции.

Включение в заемное обязательство должника условия о сложных процентах означает следующее. В течение срока этого обязательства на его сумму подлежат начислению проценты с определенной в договоре периодичностью. По истечении соответствующего периода начисленная сумма процентов может быть востребована кредитором. Бездействие кредитора по востребованию этой суммы, выраженное

молчанием либо невыставлением счета, означает се передачу должником в заем дополнительно к основной сумме займа. Естественно, что с момента такой передачи на эту сумму подлежат начислению проценты в размере, установленном договором.

С момента получения себе в пользование суммы невостребованных кредитором процентов должник согласно п. 2 ст. 810 ГК не имеет права возвратить ее кредитору без согласия последнего, т.к. она с этого момента становится составной частью основной суммы займа. Вопрос о сложных процентах, в обычных заемных обязательствах участников оброта сводится, таким образом, к вопросу о допустимости увеличения ими суммы займа: в течение срока договора. Такое увеличение, совершаемое путем установления в договоре условия о сложных процентах, вполне допустимо, поскольку ничем не отличается от дополнительной передачи заимодавцем денежных средств заемщику после уплаты последним процентов, начисленных за определенный период пользования денежными средствами кредитора.

То же самое касается и процентов, уплачиваемых на сумму неисполненного заемного обязательства в порядке ст. 395 ГК. Если условия договора предусматривали начисление сложных процентов, то с момента невозвращения суммы займа проценты, начисляемые по ст. 395 ГК, так же как и проценты по ст. 809 ГК, имеют характер сложных процентов применительно к той части суммы невозвращенного займа, на которую она была увеличена за счет текущих процентов. Исключать эту часть из общей суммы займа в целях неначисления на нее процентов по ст. 395 ГК нет никаких оснований, поскольку к моменту правонарушения она представляет собой составную часть основного долга.

Вместе с тем проценты уплачиваемые в порядке п. 1 ст. 811 ГК на сумму невозвращенного займа, увеличенную за счет текущих процентов, признать сложными нельзя. Для квалификации процентов как сложных необходимо наличие у них двух признаков. Во-первых, эти проценты должны начисляться на сумму уже начисленных процентов. Во-вторых, по истечении определенного периода они сами предполагают увеличение суммы, на которую проценты подлежат дольнейшему начислению. Этим вторым признаком рассматриваемые проценты очевидно не обладают. Проценты, начисляемые на сумму основного долга в соответствии с п. 1 ст.

811 ГК, не увеличивают ее, а значит не являются сложными. Они подлежат уплате кредитору в порядке, определенном ст. 319 ГК.

Возникает вопрос: могут ли стороны, руководствуясь ст. 395 ГК, установить в договоре условие о сложных процентах применительно к процентам, подлежащим уплате вследствие просрочки исполнения денежного обязательства? Ответ на данный вопрос, по мнению диссертанта, должен быть отрицательным. Такое условие несовместимо с положениями ст. 395 ГК, согласно которым кредитор вправе в течение всего периода просрочки исполнения денежного обязательства требовать от должника уплаты суммы долга и причитающихся ему процентов.

Предписанная- ст. 319 ГК очередность погашения денежных требований кредитора не имеет своими последствиями начисление сложных процентов. Вместе с тем интересна ситуация, при которой стороны избрали иной порядок погашения этих требований, предполагающий первоочередную уплату суммы основного долга, а затем сумму процентов. В этой связи возникают два вопроса: возможно ли при неуплате должником этой суммы начисление на нее процентов, предусмотренных ст. 395 ГК. и, если - да, будет ли это считаться случаем начисления сложных процентов?

Первый вопрос имеет важное практическое значение, в частности, потому, что только такой порядок погашения определен п. 11 постановления 13/14 для процентов, начисленных по ст. 395 ГК. Указанное постановление прямого ответа на этот вопрос не содержит, однако правоприменительная квалификация этих процентов, предполагающая в данном случае применение меры ответственности на так\ю же меру, данную возможность исключает. Это означает, что неуплата процентов после уплаты основной суммы долга не влечет для должника последствий, характерных для неисполнения денежного обязательства.

Квалификация же процентов, предусмотренных ст. 395 ГК. в качестве санкции, не носящей характер ответственности, предполагает иное решение этого вопроса. С момента уплаты суммы основного долга неуплаченные проценты теряют свою качественную определенность, и их сумма становится суммой основного долга. Просрочка в ее уплате влечет начисление эту сумму процентов, предусмотренных ст. 395 ГК. Это начисление нельзя считать случаем сложных процентов, поскольку начисляемые проценты не увеличивают суммы основного долга.

Второй параграф «Неуплатно-денежные обязательства» посвящен рассмотрению обязательств, сходных с денежными по своему предмету, однако не предполагающих переход права собственности на деньги от должника к кредитору. Типичными случаями возникновения таких обязательств служат договоры хранения, перевозки, комиссии. Указанные обязательства часто возникают также в результате заключения договоров поручения, доверительного управления имуществом, агентского договора. В этих обязательствах сторона, обязанная передать деньги, не имеет на них права собственности, а лишь, временно владеет этими деньгами. Поскольку такой переход принято именовать уплатой денег, а сами деньги как и в денежных обязательствах, представляют собой средство обращения данные обязательства возможно именовать неуплатно-денежными.

Особенностью неуплатно-денежных обязательств является определенность их суммы. Эти обязательства не могут быть исполнены без поступления денег во владение должника. Вне зависимости от вида договора, предусматривающего возникновение у стороны неуплатно-денежного обязательства, с момента поступления денежных средств к должнику по такому обязательству его сумма всегда точно определена.

В качестве общей категории случаев, влекущих уплату процентов по ст. 395 ГК, закон содержит указание на совершаемую должником просрочку в уплате денежных средств. Следовательно, на первый взгляд может показаться, что обязанность по уплате зтих процентов не должна возлагаться на. неисправного должника по неуплатно-денежному обязательству. Такая точка зрения соответствует постановлению № 13/14.

Разумный должник может мотивировать неисполнение неуплатно-денежного обязательства лишь утратой денег, принадлежащих кредитору. В соответствии со cт. 211 ГК такая утрата может освободить его от обязательства, если она явилась следствием наступления обстоятельств непреодолимой силы, и предметом обязательства были наличные деньги (денежные средства, поступившие на счет должника по обязательству, предполагающему безналичное перечисление денег, кредитору, утеряны быть не могут). Иные же причины утраты наличных денег на наш взгляд, едва ли ли могут освободить должника от ответственности в виде

возмещения убытков, даже если их взыскание в соответствующих случаях связано с применением принципа вины должника. Это вытекает из специфики предмета обязательства. Деньги требуют от их владельца повышенных мер, направленных на обеспечение их сохранности, тем более если речь идет о деньгах, принадлежащих другому лицу.

Должник, неправомерно удерживающий деньги кредитора поступившие в его владение, безусловно делает это с намерением самостоятельно пользоваться ими. поскольку простое обладание деньгами дохода их владельцу не приносит. Если стороны не пришли к соглашению о возмещении убытков причиненных неисполнением обязательства, они могут быть взысканы по решению суда. Учитывая что обязательство по возмещению убытков возникает с момента правонарушения, а сумма неуплатно-денежного обязательства к моменту его исполнения всегда точно определена, добровольное неисполнение неисправным должником обязанности по возмещению убытков в этом размере по своим правовым последствиям равносильно неисполнению денежного обязательства. Следовательно, для применения к должнику положений ст. 395 ГК возникают все основания, поскольку неправомерное удержание денежных средств, подлежащих уплате в возмещение убытков, рассматривается уже как частный случай неисполнения денежного обязательства - обязательства уплатить деньги. Указанные проценты, таким образом, подлежат уплате на сумму неуплатно-денежного обязательства с момента его неисполнения.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы. Кредитор по неисполненному неуплатно-денежному обязательству вправе требовать уплаты законной или договорной неустойки, а также исполнения этого обязательства, в натуре. В качестве альтернативного способа защиты, а также в тех случаях, когда возможность взыскания неустойки отсутствует, он вправе требовать возмещения убытков в размере суммы неуплатно-денежного обязательства и процентов по ст. 395 ГК со дня, когда это обязательство должно было быть исполнено.

Неуплатно-денежные обязательства представляют собой исключительный случай точного определения суммы убытков в размере реального ущерба, причиненных кредитору правонарушением должника в момент его совершения. В остальной массе случаев утраченное или испорченное имущество, собственником

которого является кредитор, не представляет собой деньги. Возможность использования «абстрактного» способа определения размера убытков, а также принципы возложения ответственности, применение которых может существенно повлиять на сумму присуждаемых убытков, означает неопределенность этой суммы до вынесения решения суда, а точнее - до его вступления в законную силу. Следовательно, до этого момента к обязательству по возмещению убытков невозможно применение специальных норм, регулирующих денежные обязательства, в частности, правовые последствия неисполнения этих обязательств.

Вопросы начисления процентов по ст. 395 ГК на сумму присужденных убытков, а также иных компенсаций денежного характера исследуются диссертантом в третьем параграфе «Начисление процентов на суммы убытков и неустойки».

Обязательство уплатить деньги в счет возмещения убытков направлено на предоставление в собственность лицу, их претерпевшему, денежных средств, являющихся средством обращения, в сумме, соответствующей размеру этих убытков, и поэтому ничем не отличается от обычного денежного обязательства. В отношении случаев неисполнения обязательств по возмещению убытков, в которые могут быть трансформированы любые нарушенные обязательства, единое мнение в судебной практике по вопросу применения к ним последствий, предусмотренных ст. 395 ГК. до сих пор отсутствует. По мнению диссертанта, нет никаких оснований считать обязанность должника по возмещению убытков каким-либо особым видом денежного обязательства, неисполнение которого не позволяет применять к нему положения об уплате процентов, предусмотренные ст. 395 ГК. Даже при существующей официальной правоприменительной квалификации правовой природы этих процентов принцип невозможности применения двух мер ответственности в данном случае использован быть не может. Обязанность возместить убытки возникает в результате совершения должником одного правонарушения, а обязанность уплатить проценты по ст. 395 ГК на сумму этих убытков - вследствие другого. При неисполнении обязательства возместить убытки проценты по ст. 395 ГК. по мнению диссертанта, подлежат начислению со дня, следующего за датой вступления решения суда в законную силу.

Вторым, и наиболее распространенным, случаем присуждения неисправною должника к выплате денежной компенсации является взыскание неустойки. Закрепленное ст. 330 ГК определение неустойки полностью соответствует общему законодательному понятию обязательства (ст. 307 ГК) и рассмотренному в главе 1 настоящего исследования определению денежного обязательства, в частности. Следовательно, просрочка исполнения обязательства по уплате неустойки означает применение к неисправному должнику положений ст. 395 ГК, если иное прямо не вытекает из специальных положений закона.

Законом или договором может быть предусмотрено взыскание неустойки сверх суммы возмещаемых убытков. Решение суда о взыскании убытков и штрафной неустойки означает, что их суммы должны складываться и вместе составлять основную сумму долга. На эту общую сумму денежного обязательства и подлежат уплате проценты за неправомерное пользование чужими денежными средствами в случае неисполнения должником вступившего в законную силу судебного решения.

Приведенный пример начисления процентов на сумму присужденных убытков и штрафной неустойки может создать впечатление, что неисправный должник попадает к кредитору в непосильную долговую кабалу. Однако это не так. Суд. оценив последствия нарушения обязательства, руководствуясь ст. 333 ГК. может снизить размер одновременно взыскиваемой неустойки практически до нуля.

Форму денежной компенсации, размер которой определяется судом, имеют не только убытки и неустойка. В деньгах возмещаются: стоимость полученного по недействительной сделке, неосновательного обогащения, реквизированного имущества, моральный вред и т.д. Ст. 395 ГК установлено общее правило об уплате процентов на суммы всех просроченных денежных. обязательств независимо от основания ихвозникновения.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что любая присуждаемая вследствие правонарушения должника денежная компенсация в пользу кредитора, за исключением самих процентов, означает возникновение у последнего денежного обязательства в фиксированной сумме, подлежащего исполнению на дату вступления судебного решения в законную силу. При неисполнении этого обязательства на его сумму подлежат уплате проценты за пользование чужими денежными средствами. В

соответствии со ст. 24, 48 и 124 ГК субъекты гражданского права отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Особенность денежного обязательства заключается в его всегдашней возможности исполнения. Неправомерное пользование должником суммой присужденных кредитору убытков, неустойки, либо иной денежной компенсации заключается уже в том. что должник не совершил необходимых действий по предоставлению исполнения денежного обязательства, например, не перевел в денежные средства иные свои активы. Факт пользования чужими денежными средствами, таким образом, определяется так же, как и в других рассмотренных случаях - самим фактом просрочки платежа.

Диссертация завершается Заключением, в котором обобщены основные выводы исследования.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1. Кмить С.А. К вопросу об очередности погашения денежных требований кредитора
/ Россия в современном мире: Сб. - М.: ИНИОН РАН, 2004. - Т.З. - 0,22 п. л.

2. Кмить С.А. Неуплатно-денежные обязательства // Российская юстиция. 2003. № 12.
-0,43 п. л.

3. Кмить С.А. Платность пользования чужими денежными средствами //
Недвижимость и инвестиции. 2003. № 3-4. - 0,27 п. л.

4. Закупень Т.В., Кмить С.А. Договор обмена валюты с участием граждан //
Законодательство. 2003. № 9. - 0,85 п. л.

5. Закупень Т.В., Кмить С.А. Проблемы квалификации правовой природы процентов
по ст. 395 ГК как меры ответственности // Хозяйство и право. 2004. № 2. - 0,6 п. л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы исследования. Гражданско-правовой институт

недействительности сделок является одним из наиболее практически значимых институтов общей части гражданского права, находящим свое применение во взаимодействии с различными институтами отрасли, прежде всего, в области обязательственного права. В настоящее время институт недействительности сделок требует подробной разработки в новых условиях правоприменительной практики и цивилистической науки. Проблемы, связанные с недействительностью сделок, имеют как важные теоретические аспекты, так и затрагивают многие практические вопросы в различных сферах хозяйственной деятельности. Количество судебных дел в данной области постоянно растет. Так, по статистическим данным Высшего Арбитражного Суда РФ¹ у^{величение} количества дел, связанных с недействительностью сделок в 1999 году по сравнению с 1998 годом составило 29,1%, в 2000 году прирост составил 24,6%, в 2001 году—26,2%, в 2002 году число таких дел увеличилось еще на 20, 7% по сравнению с предыдущим годом.

Расширение договорной практики требует совершенствования действующего законодательства и судебной практики в рассматриваемой сфере. Многие теоретические проблемы цивилистики в области недействительности сделок, которые, безусловно, влияют на правоприменительную практику, до настоящего времени остаются дискуссионными. Для осуществления как хозяйственной деятельности участников гражданских правоотношений, так и для развития судебной практики в соответствии с законом, требуется глубокое теоретическое осмысление проблем недействительности сделок.

¹ Основные показатели работы арбитражных судов РФ в 1998-1999 годах. \\ Вестник ВАС

РФ. 2000. №3. С.6.

Основные показатели работы арбитражных судов в 1999-2000 годах, \\ Вестник ВАС РФ.

2001.Ks4.C12.

Основные показатели работы арбитражных судов в 2000-2001 годах. \\ Вестник ВАС РФ.

2002. №4. С.20.

СЕ

Основные показатели работы арбитражных судов в 2001-200

2003.№4,С.22. I ЬИБЛИОТИСА

Институт недействительности сделок призван служить нормальному функционированию рыночной экономики и защищать ценности частного права посредством установления законодательных границ при совершении гражданско-правовых сделок, а при их несоблюдении—обеспечения возможности защиты своих прав и законных интересов добросовестным участникам гражданских правоотношений. Вместе с тем, в некоторых последних исследованиях наметилась опасная тенденция придания институту недействительности сделок строго публично-правовой направленности, так в некоторых работах, посвященных недействительности сделок, говорится даже о «преувеличении на начальном этапе реформ в России значения частного права и частного интереса»^2, ^«о ^мерах ^по предупреждению недействительных

з. Такая позиция не может быть приемлемой, исходя из основных *

з сделок»3

принципов, самой сущности и методологической основы гражданского права.

Недостаточная реализация частноправовых принципов в нормах о недействительности сделок предопределяет дискуссии в научной литературе о роли суда при признании сделки недействительной и применении последствий недействительности, о возможности изменения законодательной конструкции о ничтожности сделки при ее несоответствии закону по общему правилу и др.

Основные проблемы в сфере недействительности сделок в настоящее время связаны с тем, что ряд положений Гражданского кодекса РФ (далее— ГК) допускают различное их толкование в правоприменительной деятельности. Кроме того, в рамках самого ГК существуют коллизии правовых норм, что оказывает негативное влияние на стабильность правоприменительной практики в области недействительности сделок и требует соответствующего анализа.

Институт недействительности сделок в российском гражданском праве требует в современных условиях комплексного исследования и

² Н.А. Мамедкеримова. Недействительность сделок по незаконному содержанию по
российскому гражданскому праву. Дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук.
Махачкала.-200Х С.9.

³ И.В.' Matвееи. Правовая природа недействительных сделок. Дисс. на соискание ученой
степени канд. юр. наук. М. 2002. С. 170.

предложения возможных путей решения имеющихся теоретических проблем с учетом их практической реализации.

Предмет исследования—гражданско-правовой институт

недействительности сделок как совокупность норм, регулирующих отношения по поводу несоответствия гражданско-правовых сделок закону или иным правовым актам, его взаимосвязи с рядом иных институтов гражданского права.

Цели и задачи исследования. Цель работы: комплексное исследование гражданско-правового института недействительности сделок, разработка предложений по совершенствованию действующего законодательства и обоснование выводов о применении правовых норм о недействительности сделок.

Указанные цели предопределили необходимость решения следующих задач:

1. Исследование сущности» правовой категории «недействительная
сделка», ее места в системе российского гражданского права.

2. Анализ существующих в науке гражданского права подходов и
взглядов на рассматриваемый в исследовании круг вопросов.

3. Проведение классификации недействительных сделок, указанных в
ГК и других федеральных законах, в зависимости от несоблюдения отдельных
условий действительности сделки в соотношении с классификацией
недействительных сделок на оспоримые и ничтожные.

3. Анализ тенденций судебной практики в области
недействительности сделок.

4. Выявление и анализ коллизий гражданско-правовых норм и
внесение предложений по совершенствованию действующего
законодательства.

Методологическую основу исследования составляет комплекс методов научного познания: диалектический, исторический, формально-

юридический, сравнительного правоведения, сравнительного анализа, метод правового моделирования и др.

Теоретическую основу исследования составили труды отчечественных и зарубежных ученых: М.М. Агаркова, Т.Е. Абовой, В.В. Витрянского, СИ. Вильнянского, Д.М. Генкина, Д.Д. Гриммма, Г. Дернбурга, Л. Г. Ефимовой, В.Б. Исакова, О.С. Иоффе, И.И. Карницкого, А.Ю. Кабалкина, О.А. Красавчикова, Н.С. Малеина, А.И. Масляева, В.П. Мозолина, И.Б. Новицкого, Л.А. Новоселовой, В.А. Ойгензихта, И.С. Перетерского, Н.В. Рабинович, В.А. Рясенцева, И.С. Самощенко, Е.А. Суханова, Ю.К. Толстого, Д.О. Тузова, Ф.С. Хейфеца, Б.Б. Черпахина, Г.Ф. Шершеневича, A.M. Эрделевского и др.

В работе использованы диссертационные исследования М.А. Блиновой, СВ. Занковской, Е.В. Кушнерука, И.В. Матвеева, М.В. Прилуцкой, В.П. Шахматова, Н.Д. Шестаковой и др.

Нормативная и практическая база исследования. Нормативную базу исследования составили действующее законодательство РФ, законодательство СССР, дореволюционные российские правовые акты, иностранное законодательство. Практическую основу работы составили постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ, постановления и информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, обзоры судебно-арбитражной практики, судебные дела из практики Федерального арбитражного суда Московского округа, Федерального арбитражного суда Центрального округа, Арбитражного суда г. Москвы, Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Научная новизна исследования определяется постановкой неисследованных либо недостаточно исследованных ранее актуальных проблем в сфере недействительности сделок в российском гражданском праве. На основе сформулированных теоретических выводов автором предлагается решение ряда важных вопросов в области недействительности сделок, вносятся предложения о корректировке действующего законодательства.

Положения, выносимые на защиту:

1. В результате проведенной классификации недействительных сделок, указанных в ГК и других федеральных законах, в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки, сделан вывод о недостаточности четырех общеизвестных условий действительности сделки. Предлагается дополнительное условие действительности сделок в случаях, указанных в законе,— государственная регистрация сделки. Выявлено, что в ряде случаев при недействительности сделки, установленной в рамках одной статьи ГК, являются не соблюденными одновременно два условия действительности сделки. Определенную же часть недействительных сделок нельзя связать ни одним из известных условий действительности сделок. Например, такие недействительные сделки как договор субаренды, являющийся ничтожным в связи с ничтожностью договора аренды (п.2 ст.618 ГК), соглашение об обеспечения исполнения обязательств ввиду недействительности основного обязательства (п.З ст. 329 ГК) возможно объединить под несоблюдением такого условия как действительность сделки, являющейся правовым основанием данной зависимой сделки.

2. Обоснован вывод о несоответствии закону подхода Высшего Арбитражного Суда РФ (далее—ВАС РФ) к вопросу о возможности признания ничтожных сделок недействительными в судебном порядке, предложенного известным совместным постановлением Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ №6/8, согласно которому ГК не исключает возможности предъявления исков о признании ничтожной сделки недействительной. В качестве способов защиты гражданских прав ГК (ст. 12) позволяет рассматривать только способы, прямо предусмотренные законом. В исследовании обосновывается невозможность отнесения признания ничтожной сделки недействительной к такому способу защиты как признание права, а также к делам, рассматриваемым в порядке особого производства об установлении фактов, имеющих юридическое значение. Учитывая высокую значимость исков о признании ничтожных сделок недействительными, в целях

обеспечения соответствия правоприменительной практики закону,
целесообразна соответствующая корректировка действующего

законодательства.

3. Предложены пути решения вопроса о возможности применения судом
последствий недействительности сделки по собственной инициативе (ч.2 п.2
ст. 166    ПС).    Данная    возможность   рассматривается    в    совокупности    с
действующим: процессуальным   законодательством,   так   как   это   является
выходом за пределы исковых требований. Так как такой выход допускается в
рамках   гражданского   процесса,   в   случаях,   установленных   федеральным
законом (п.2 ст. 196 ГПК), то последствия недействительности могут быть
здесь применены судом по собственной инициативе. В силу того, что выход за
пределы исковых требований не допускается в арбитражном процессе (ст. 168
АПК), применение последствий недействительности сделки по инициативе
суда здесь исключается.

4.       В     результате     проведенного     сравнения     незаключенного     и
недействительного   договоров    обоснован   вывод    о    взаимоисключающем
характере данных правовых категорий. При этом выявлена коллизия норм
ст. 162 ГК и п.1 ст.434 ГК с п.1 ст.432 ПК, обусловленная формулировкой п.1
ст.432 ГК, буквальное содержание которой говорит о форме договора как
необходимом     условии      признания     договора     заключенным,     что     в
действительности   является правомерным только   в   случае,   если   стороны
договорились заключить договор в определенной форме. Сделан вывод, что
такое положение   не   соответствует возможности   отнесения законом ряда
договоров при не соблюдении их формы к категории недействительных
сделок, а также не соответствует возможности сторон сделки подтверждать
существование сделки при помощи письменных и других доказательств, в
связи с чем предлагается корректировка соответствующих норм Гражданского
кодекса (п.1 ст.432 ГК).

5. Сделан вывод о том, что незаключенность незарегистрированного
договора представляет собой общее правило в случае отсутствия

государственной регистрации договора, недействительность же наступает только в случаях, прямо указанных в законе.

При этом положения п. 1 ст. 165 ПК о том, что несоблюдение нотариальной формы сделки, а в случаях, установленных законом,— требования о государственной регистрации сделки, влечет ее недействительность, обладают нечеткостью содержания, порождающей различные толкования. В диссертации дано обоснование следующего подхода к содержанию данных положений закона: недействительность сделки при отсутствии государственной регистрации наступает не всегда, а только в случаях, прямо указанных в законе.

6. Обоснован вывод, что существующее законодательное установление о
том, что оспоримая сделка не должна, а лишь может быть признана судом
недействительной   (ст. 173-179 ГК) при   наличии всех указанных в   законе
условий недействительности сделки открывает перспективы необоснованно
широкому судебному усмотрению. Показано, что существующая редакция
норм   ГК   об   оспоримых   сделках порождает   возможность   произвольного
признания   или   не признания судом   сделки   недействительной даже   при
наличии всех нормативно установленных условий недействительности такой
сделки. В связи с этим целесообразна соответствующая корректировка норм
Гражданского кодекса.

7.   Обосновано отнесение сделок с участием гражданина-вкладчика в
случае принятия вклада лицом, не имеющим на это права, или с нарушением
порядка, установленного законом или банковскими правилами (ч.1 п.2 ст.835
ГК),-   к    числу    оспоримых.     Осуществлено    разграничение    нескольких
разновидностей недействительных сделок в случае принятия вклада лицом, не
имеющим на это права, или с нарушением порядка, установленного законом
или   банковскими   правилами.    Показано   соотношение   таких   сделок   с
оспоримыми сделками, совершенными с юридическим лицом при отсутствии у
него лицензии на занятие соответствующей деятельностью (ст. 173 ГК).

Выявлено несовершенство положений п.2 ст.47.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», устанавливающего обязанность конкурсного управляющего обратиться в суд с требованием о применении к сделкам кредитных организаций после отзыва у них лицензий последствий недействительности ничтожных сделок. Данная норма в силу противоречия ГК не может быть распространена на договоры банковского вклада, заключенные с гражданами после отзыва лицензии у кредитной организации, так как такие сделки не являются ничтожными. Отмеченное несовершенство Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» целесообразно устранить путем внесения в него соответствующих изменений.

Теоретическая значимость исследования. В работе проведено комплексное исследование института недействительности сделок, в том числе в плане преломления ряда существующих научных подходов в данной сфере к современным условиям. Институт недействительности сделок рассмотрен в соотношении с другими современными институтами российского гражданского права. Сделанные в работе выводы могут быть использованы в качестве обоснования возможности изменения и дополнения некоторых научных подходов в рассматриваемой сфере.

Практическая значимость исследования определяется содержанием предложений авторапо совершенствованию действующего гражданского законодательства. Предлагается доктринальное толкование ряда правовых норм, имеющих важное практическое значение в правоприменительной деятельности. В работе рассмотрены проблемы, которые могут быть затронуты в процессе преподавательской деятельности в дисциплинах гражданско-правовой специализации.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре гражданского и семейного права Московской государственной юридической академии. Положения диссертационного исследования отражены в ряде научных публикаций автора.

Структура диссертации обусловлена целями и задачами настоящего исследования. Рассмотрение соответствующих теоретико-исторических аспектов недействительности сделок осуществляется в рамках исследования конкретных вопросов в области недействительности сделок. Диссертационное исследование включает в себя введение, четыре главы, заключение, список использованной литературы, концевые сноски.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются предмет, цели и задачи исследования, его теоретическая и практическая база, методология,- научная новизна, теоретическая и практическая значимость. Формулируются положения, выносимые на защиту.

Глава 1 «Понятие недействительности сделки» состоит из двух параграфов. В ней осуществляется сравнительный анализ сложившихся в науке гражданского права представлений о правовой категории недействительных сделок в условиях действующего законодательства. Рассматриваются дискуссионные вопросы условий действительности сделок, в том числе в историческом аспекте.

В параграфе 1.1. «Понятие недействительной сделки в российском гражданском праве» анализируются сложившиеся научные подходы в области соотношения понятия «недействительность» с понятием «сделка», делаются выводы о правовой природе недействительных сделок.

Первый подход представляют М.М. Агарков, И.С. Перетерский, О.А. Красавчиков, Ф.С. Хейфец и др. Данная группа ученых доказывает, что правомерность является неотъемлемым качеством сделки, недействительные же сделки не относятся к правовой категории сделок^4.

⁴ См. например, Научный комментарий к ПС РСФСР под ред. И.С. Перетерского. Вып.5. М. 1929. С.6; М.М. Агарков, Понятие сделки по советскому гражданскому праву. \\ Советское Государство и Право. 1946. №3-4. С.47-48.

Второй, более предпочтительный подход, в науке поддерживают И.Б. Новицкий, Д.М. Генкин, Н.В. Рабинович; В.П. Шахматов и другие цивилисты. По их убеждению, недействительные сделки относятся к сделкам как юридическим фактам, а существование правовой категории недействительных сделок полностью оправдано^5.

Гражданский закон пользуется термином «сделка» для обозначения любого действия, направленного на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, независимо от того, производит ли это действие указанный эффект или нет. Существование недействительных сделок не противоречит буквальному содержанию ст. 153 ПК. Недействительные сделки не могут быть отнесены к категории правонарушений (деликтов). Признаки недействительности сделки проявляются на стадии выражения воли участниками при совершении конкретной сделки. Для недействительности сделки существенное значение имеют лишь те факты, которые имели место на момент совершения данной сделки. Те же обстоятельства, которые возникли после совершения сделки, могут иметь лишь доказательственное значение в отношении названных фактов. В отличие от недействительных сделок, для квалификации деяния как правонарушения принципиальное значение имеет само действие или бездействие лица, а также те события и обстоятельства, которые имели место после и в результате совершения данного правонарушения. Направленность воли правонарушителя на наступление вреда не имеет значения для установления факта совершения деяния и квалификации его в качестве правонарушения. Воля правонарушителя имеет скрытый характер и играет роль только для выявления тяжести совершенного деяния и выбора применимой санкции. При совершении же недействительной сделки воля и ее выражение имеют существенное значение для установления факта действительности, либо недействительности сделки. Кроме того,

⁵ См, например, Н.В. Рабинович. Недействительность сделок и ее последствия. Л. Изд-во ЛГУ. 1960. С.5; Д.М. Генкин. Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону. Ученые записки ВИЮН. Вып.5. М. 1947. С.50.

правонарушение в отличие от недействительной сделки имеет обязательный признак—наличие вины.

С момента признания недействительной и применения последствий недействительности, сделка не перерождается в иное правовое явление (например, в деликт). Это все тот же. юридический акт участников правоотношения, который сохраняет признаки сделки по форме и содержанию. Понятие сделки, закрепленное законом, не содержит понятия правомерности сделки в качестве неотъемлемого признака сделки как правовой категории. В то же время сложившееся общеупотребительное понятие «сделка» предполагает, что речь идет о сделках действительных. Если действительные сделки представляют собой правомерные действия, то недействительные сделки, выступают в качестве неправомерных действий, хотя и являются сделками по своему существу, форме и направленности. Неправомерность оспоримых сделок не ясна до тех пор, пока суд не признает их недействительными. Более того, такое признание может и не последовать при отсутствии необходимых субъективных обстоятельств, что лишний раз доказывает общность между действительными и недействительными сделками.. Оперируя понятием «недействительная сделка», не следует разделять абстрактно понятие «сделка» и понятие «недействительность», так как они в данном случае составляют единую систему.

В параграфе 1.2. Проблемные аспекты условий действительности сделки, состоящем из двух пунктов, дается краткая характеристика четырех известных условий действительности сделки; рассматриваются спорные вопросы, связанные с соотношением и значением воли и волеизъявления участников сделки, а также связанные с понятием законодательства и иных правовых актов, которым должна соответствовать сделка.

В пункте 1.2.1. «Воля и волеизъявление в сделке» проведен анализ сравнительной значимости воли и волеизъявления для установления факта недействительности сделки в свете сложившихся научных взглядов отечественных и зарубежных цивилистов.

14 Порок (или дефектность) воли целесообразно использовать в качестве

родового понятия, включающего случаи несоответствия воли и

волеизъявления (несовпадении их по содержанию) и случаи незаконного

формирования воли.

В цивилистической науке сформировалось три основных направления,

относительно правового значения воли и волеизъявления участников сделки.

Первое научное направление придает первостепенное значение воле стороны в

сделке (К .Савиньи^6, ^Н.^В. ^{Рабиновичи}др.). Второе—волеизъявлению (Иеринг,
_п _п о s и др.). Третье—говорит о необходимости равного

Годеме^7, ^С.^В. З^{анковская}

учета обеих составляющих единого волевого процесса (поддерживается большинством отечественных ученых). Третья концепция выражает не только своего рода компромисс между двумя изложенными выше теориями, но и представляет собой всеобъемлющий подход к вопросам недействительности сделок, учитывающий и внутренние, и внешние проявления юридически значимого поведения участников сделки. Сделка, являясь волевым актом, содержит в себе два момента: внутренний (субъективное намерение лица совершить сделку) и внешний (объективированное выражение воли лица).

Пункт 1.2.2. «Понятие законодательства и иных правовых актов, которым должна соответствовать сделка» посвящен проблеме толкования понятия законодательства и иных правовых, которым должна соответствовать сделка (ст. 168 ГК). Иными правовыми актами, содержащими нормы гражданского права, признаются указы Президента РФ и постановления Правительства РФ (п.6 ст.З ГК). Таким образом, гражданское право предусматривает отличное от общей теории права понимание категории «иные правовые акты», что связано с особенностями регулирования гражданских правоотношений. В качестве правовых актов, которым должна соответствовать сделка, ГК не рассматривает акты федеральных органов исполнительной

* Д.Д. Гримм. Основы учения о юридической сделке в современной немецкой доктрине

пандектного права. СПб. 1900. С.2.

⁷ В.А. Ойгензихт. Воля и волеизъявление. Душанбе. 1983. С.208.

¹ СВ. Занковская. Существенное заблуждение в сделке в Советском гражданском праве.

Автореферат дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук. М. 1950. С.7.

власти, нормативные акты субъектов РФ и органов местного самоуправления. В то же время, иное, расширительное толкование норм ст. 168 ГК, включающее в понятие иных правовых актов перечисленные источники и, следовательно, не соответствующее буквальному содержанию ст.З ГК, в некоторых случаях находит свое отражение в судебной практике (например, дело №А40-12570\98-61-151⁹).

Буквальное толкование понятия «иные правовые акты» в нормах ГК (ст.З и ст. 168) основано на строгой иерархичности правовых актов и необходимости соответствия подзаконных актов закону. Так, противоречие конкретной гражданско-правовой сделки разработанным на местном и региональном уровне планам приватизации будет означать ее несоответствие ст. 14 и 25 Федерального закона «О приватизации государственного и муниципального имущества»^10, ^и ^именно несоответствие норме закона

определит такую сделку как недействительную. Судебная практика применения ст. 168 ГК свидетельствует о том, что характерным является тот факт, что часто решения судов, основанные на расширительном толковании понятия «иные правовые акты» (ст. 168 ГК), впоследствии отменяются вышестоящими судебными инстанциями.

Являясь гражданско-правовой категорией, сделка должна соответствовать нормам гражданского права. Законы и иные правовые акты других отраслей могут быть применены при выявлении факта недействительности сделки, если в них содержатся нормы гражданского права; при этом применению подлежат нормы, регулирующие гражданские правоотношения.

Глава 2 «Виды недействительных сделок и их классификация» состоит из двух параграфов.

'Дело№А40-12570\98-61-151,А40-12571\98-61-152,А40-12572\98-61-153\\Постановление Президиума ВАС РФ от 12 09.2000. No. 6278/98,6288/98 \\ Вестаик ВАС РФ. 2000. №12 \\ ИПС «Консультант плюс»: судебная практика.

¹⁰ ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» от 30.11.2001. №178-ФЗ в ред. от 27.02.2003. \\ Российская газета. N16.26.01.2002.

В параграфе 2.1. «Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности

сделки» содержится пять пунктов, которые посвящены случаям несоблюдения четырех известных условий действительности сделки; в последнем пункте рассматриваются иные условия действительности сделок, выделенные в рамках исследования.

В классификацию в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки, включены как недействительные сделки, указанные главе 9 ПС, так и содержащиеся в иных нормах ГК и в других федеральных законах, так как подобная попытка не предпринималась в научных исследованиях. Классификация проводится в соотношении с делением недействительных сделок на оспоримые и ничтожные. Выявлено существование в рамках одной статьи ГК сделок, недействительность которых связана с несоблюдением различных условий действительности. Так, ст. 174 ГК содержит в себе несколько недействительных сделок, разнородных с точки зрения данной классификации. Условие о необходимой дееспособности является не соблюденным только в тех случаях, когда ограничиваются полномочия лица на совершение сделки. Когда же речь идет об органе юридического лица, полномочия юридического лица в целом как участника правоотношения не являются ограниченными. Воля юридического лица складывается из воль лиц, входящих в орган, полномочный принимать решение о заключении определенной сделки в соответствии с законом и учредительными документами. Принятие решение неполномочным органом свидетельствует о неправомерном формировании воли юридического лица как участника сделки.

В некоторых случаях при недействительности сделки имеет место одновременное несоблюдение различных условий действительности сделки. Так, недействительность сделки, совершенной гражданином, признанным судом недееспособным вследствие психического расстройства (п.1 ст.171 ГК)

связана не только с несоблюдением условия действительности сделки о дееспособности ее участников, но и с пороком воли участника сделки.

Пункт 2.1.1. «Условие о законности содержания сделки» посвящен

анализу недействительных сделок, в которых не соблюдено данное условие действительности. Показано, в чем проявляется незаконность содержания в каждом конкретном виде недействительных сделок.

Понятие несоблюдения условия о законности содержания сделки не равнозначно понятию не соответствия сделки закону. Второе понятие органически включает в себя первое, так как несоответствие сделки закону (ст. 168 ПС) может касаться не только ее содержания. В работе выделяются дополнительные основания классификации сделок, недействительных в силу несоблюдения условия о законности содержапия.

Пункт 2.1.2. «Условие о соответствующей дееспособности участников сделки» содержит анализ недействительных сделок, в которых не соблюдено данное условие действительности сделки..

В связи с рассмотрением сферы применения ст. 173 ГК, исследована проблема применения п.2 ст.835 ГК, связанная с обоснованием оспоримости соответствующих сделок с участием граждан. В рамках п.2 ст.835 регулируется несколько разновидностей недействительных сделок: во-первых, это договор между юридическим лицом и лицом, не имеющим право привлекать вклады; во-вторых, договор между юридическим лицом и банком с нарушением порядка, установленного законом или банковскими правилами; в-третьих, договор между гражданином и лицом, не имеющим право привлекать вклады; в четвертых, договор между гражданином и банком с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами. При этом лицом, не имеющим право на привлечение вкладов, может выступать как юридическое лицо, не обладающее соответствующей лицензией, так и физическое лицо, которое по закону не может иметь право на привлечение вкладов (п.1 ст.835 и ст.834 ГК).

Правовая природа прав вкладчика-гражданина по таким договорам потребовать немедленного возврата суммы вклада, а также уплаты на нее процентов, предусмотренных ст.395 ГК, и возмещения сверх суммы процентов всех причиненных убытков связана с оспоримостью сделки.

Закрепленная в п.2 ст.835 ГК возможность вкладчика-гражданина потребовать возврата суммы вклада сама по себе еще не говорит об оспоримости такой сделки. Данная юридическая возможность является неотъемлемым правом вкладчика-гражданина, так как условие договора об отказе гражданина от права на получение вклада по первому требованию ничтожно (п.2 ст.837 ГК). При этом уплата в силу п.2 ст.835 ГК процентов на сумму вклада по ст.395 ГК свидетельствует о применении не договорной ставки процентов, как это было бы в случае расторжения действительного договора банковского вклада, а процентной ставки, установленной законом. Кроме того, характерной является уплата всех причиненных вкладчику убытков сверх суммы процентов (дополнительная гарантия прав вкладчиков, по сравнению с общими положениями п.2 ст.395 ГК). Таким образом, такие договоры с участием граждан не могут быть отнесены к действительным сделкам.

Представляется, что ст. 173 ГК в общем виде регулирует вопросы договора между вкладчиком (гражданином или юридическим лицом) и юридическим лицом, не имеющим соответствующей лицензии на привлечение вкладов, устанавливая его оспоримость. Это также подтверждает, что специальные нормы о недействительности договора банковского вклада предполагают оспоримость сделки с участием гражданина-вкладчика.

Принятие вкладов с нарушением порядка, установленного законом или банковскими правилами составляет отдельную категорию незаконных договоров банковского вклада. Здесь п.2 ст.835 ГК устанавливает особые последствия, связанные с оспоримостью сделок с участием граждан-вкладчиков, исключающие ничтожность по общему правилу ст. 168 ГК.

Выявлено несовершенство положений п.2 ст.47.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», устанавливающего обязанность конкурсного управляющего обратиться в суд с требованием о применении к сделкам кредитных организаций после отзыва у них лицензий последствий недействительности ничтожных сделок. Данная норма в силу противоречия ПС (ч.1 п.2 ст.835 ПС) не может быть распространена на договоры банковского вклада, заключенные с гражданами после отзыва лицензии кредитной организации, так как они ничтожными не являются. Представляется необходимым внесение соответствующих изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций».

Пункт 2.1.3. «Условие действительности об отсутствии пороков воли» посвящен недействительным сделкам, указанным в ГК и других федеральных законах, в которых не соблюдено данное условие действительности сделки. Анализируются проявления порока воли в конкретных видах сделок в виде несоответствия воли и волеизъявления либо в виде порока формирования воли на совершение сделки

К сделкам, в которых не соблюдено условие об отсутствии пороков воли участников сделки относятся, в частности, крупные сделки и сделки с заинтересованностью, заключаемые хозяйственными обществами с нарушением требований соответствующих положений закона. Воля юридического лица здесь может считаться правомерно сформировавшейся, только если она сформирована теми органами, в компетенцию которых по закону входит принятие соответствующего решения. В настоящее время и в Федеральном законе «Об акционерных обществах» (ст.79, 84) (далее—закон «Об акционерных обществах») и в Федеральном законе «Об обществах с ограниченной ответственностью» (ст.45, 46) (далее—закон «Об обществах с ограниченной ответственностью») устанавливаются сходные правила признания недействительными крупных сделок и сделок с заинтересованностью. Ранее действовавшая редакция с.79 закона «Об

акционерных обществах» (до внесения изменений от 1.01.2002.) предполагала ничтожность таких крупных сделок, что не соотносилось с возможностью признания их имеющими юридическую силу в результате последующего одобрения надлежащим органом в соответствии с постановлением Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 2.04.97. № 4/8 «О нормах, применяемых судами при оценке крупных сделок, заключаемых акционерными обществами».

В настоящее время проблема заключается в том, что при возникновении судебного спора о недействительности крупной сделки, заключенной до внесения изменений в закон «Об акционерных обществах» (1.01.2002.) применяется закон, действовавший на момент заключения сделки. Существовавшая ранее явная неточность ст. 79 закона «Об акционерных обществах», приводившая к ничтожности таких крупных сделок, хотя и была устранена впоследствии, однако продолжает оказывать свое отрицательное влияние на правоприменительную практику. Судебная практика по таким спорам является весьма противоречивой. В последнее время суды находят следующий выход из сложившейся ситуации. Рассматривая споры о недействительности крупных сделок акционерных обществ, заключенных до внесения соответствующих изменений в закон «Об акционерных обществах», суды стали применять положения ст.46 закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» по аналогии, таким образом, признавая такие крупные

сделки акционерных обществ оспоримыми (например, дело 3KГ-A40Y7923-02} "• В целях обеспечения стабильности гражданского оборота

целесообразным было бы установление в законе «Об акционерных обществах» обратной силы норм ст. 79 о признании крупных сделок недействительными по иску общества или акционера (то есть закрепление обратной силы оспоримости таких крупных сделок).

" Дело N КГ-А40/7923-02 \\ архив Федерального арбитражного суда Московского округа.

В пункте 2.1.4. «Условие действительности о форме сделки» излагаются последствия несоблюдения данного условия действительности сделки.

Пункт 2.1.5. «Иные условия действительности сделок» посвящен недействительным сделкам, не связанных с несоблюдением ни под одного из четырех известных условий действительности сделки. В случаях, установленных законом, ничтожность сделки наступает при отсутствии государственной регистрации. Не связаны с несоблюдением ни одного из известных условий действительности, а следовательно, составляют особую группу такие недействительные сделки, как договор субаренды, являющийся ничтожным в связи с ничтожностью договора аренды (п.2 ст.618 ГК), соглашение об обеспечении исполнения обязательств ввиду недействительности основного обязательства (п.З ст.329 ГК), договор с лицом, выигравшим торги ввиду признания торгов недействительными (п.2 ст.449 ГК). Возможно отнесение таких сделок к несоблюдению иного условия действительности сделки, которое можно сформулировать как действительность сделки, являющейся правовым- основанием данной зависимой сделки.

Параграф 2.2. «Оспоримые и ничтожные сделки» посвящен сущностным и формальным основаниям разграничения ничтожных и оспоримых сделок, а также отдельным дискуссионным вопросам, связанным с возможностью признания ничтожных сделок недействительными, с применением судом последствий недействительности по собственной инициативе и др. Предлагаются выводы, основанные на проведенной в предыдущем параграфе классификации недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки в соотношении с классификацией на оспоримые и ничтожные сделки.

Установление оспоримости в качестве общего правила при несоответствии сделки закону или иным правовым актам, представляется более логичным и соответствующим принципам российского гражданского

права (ст.1 ГК), чем существующее общее правило о ничтожности сделок (ст. 168 ГК). Предложения об изменении общего правила ст. 168 ГК встречаются в литературе^12, ^однако ^^ ^более подробного обоснования. Как показывает анализ классификации недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий их действительности, отнесение законом той или иной сделки к ничтожным или оспоримым носит в ряде случаев произвольный характер. Тем не менее, выделение в российском гражданском праве категории оспоримых сделок, как представляется, имеет целью сохранение устойчивости гражданских правоотношений, и предоставление участникам правоотношений возможности по своему усмотрению осуществлять принадлежащие им гражданские права (ст.9 ГК).

Такое вмешательство в свободу гражданского оборота как ничтожность сделки должно быть обоснованным, при этом существующее общее правило о ничтожности сделки, не соответствующей требованиям закона или иных правовых актов, делает любую сделку не соответствующую любой норме закона при отсутствии специального правила как бы особо социально значимой, так как закон считает ее ничтожной, что может и не соответствовать ее характеру. Представляется целесообразной следующая редакция ст. 168 ГК: «Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, оспорима, если закон не устанавливает, что такая сделка ничтожна, или не предусматривает иных последствий нарушения».

При этом общее правило п.2 ст. 166 ГК о круге лиц, имеющих право требовать признания оспоримых сделок недействительными, требует определенной корректировки. В данной норме следует указать лиц, имеющих право требовать признания оспоримой сделки недействительной не только для оспоримых сделок, указанных в ГК, но и для иных оспоримых сделок. Уместна следующая редакция ч.1 п.2 ст. 166 ГК: «Требование о признании оспоримой

¹² С. Зинченко, Б. Газарьян. Ничтожные и оспоримые сделки в практике предпринимательства.^ Хозяство и право. 1997. №2. С.120-128.

сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в законе, а при отсутствии такого указания—заинтересованными лицами».

Сложившаяся судебная практика наглядно иллюстрирует необходимость рассмотрения и удовлетворения требований о признании ничтожной сделки недействительной; судебное решение о признании ничтожной сделки недействительной вносит негативную определенность в правоотношения участников сделки. Последствия недействительности ничтожной сделки не всегда могут быть применены, исходя из существа заключенной сделки. Так, при недействительности договора уступки права требования право нельзя возвратить в порядке реституции, можно лишь признать право у одного лица не прекратившимся, а у другого лица—не возникшим. Правоприменительная практика идет именно по пути вынесения в таких случаях решений о признании ничтожной сделки недействительной без применения последствий недействительности. (например, дело №А40-13992/01-48-194). Однако вывод, содержащийся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1.07.96. №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»¹³ о ^том' ™ ^ГК ^не ^{исключает} возможности предъявления исков о признании ничтожной сделки недействительной не соответствует закону. Защита гражданских прав в соответствии с ГК осуществляется только способами, предусмотренными законом (ст. 12 ГК). Отнесение признания ничтожной сделки недействительной к иным способам, предусмотренным законом (в соответствии со ст. 12 ГК) невозможно, так как закон предусматривает способы защиты гражданских прав только в конкретных и ясных формах. Так, например, при защите чести, достоинства или деловой репутации гражданин вправе требовать опровержения порочащих сведений (п.1 ст. 152 ГК). В то же время ст. 166 ГК, говоря о применении последствий недействительности ничтожной сделки, не

¹³ Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1.07.96. №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». \\ Вестник ВАС РФ. 1996 №9. С.5-20.

только не предусматривает, но вовсе не упоминает о возможности предъявления требования о признании ничтожной сделки недействительной. Также невозможно отнесение признания ничтожной сделки недействительной к такому способу защиты гражданских прав, как признание права, как это предлагается некоторыми исследователями^14, ^так ^как ^пр^изнание права всегда предполагает факт оспаривания конкретного субъективного права; в результате применения такого способа защиты, право из оспоренного превращается в бесспорное. При признании же ничтожной сделки недействительной спор о праве отсутствует, речь может идти только о различном понимании законодательных положений участниками гражданских правоотношений. В целях обеспечения соответствия правоприменительной практики действующему законодательству необходимо внесение соответствующих дополнений в ч.2 п.2 ст. 166 ГК. Предлагается следующая редакция: «Требование о признании ничтожной сделки недействительной и (или) о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе».

Проблема применения судом последствий недействительности ничтожной сделки по собственной инициативе связана с возможностью или

невозможностью выхода суда за пределы исковых требований. Некоторые

„ИЛ ТТТегтятткя¹⁶) предлагают исключить ученые (например, С.А. Шишкин^15, ^Н.^Д. ^{Шестакова}

право суда по собственной инициативе применять последствия недействительности ничтожной сделки из текста ст. 166 ГК, считая такое право противоречащим принципу диспозитивности. Однако представляется, что решение проблемы находится в плоскости толкования норм ст. 166 ГК в совокупности с действующими процессуальными нормами. Так как в рамках

¹⁴ В.В. Кресс, Д.О. Тузов. Некоторые проблемы применения ст.168 Гражданского кодекса
РФ арбитражными судами. \\ Вестник ВАС РФ. 2001. №10. С.89-100. №11. С.97-107.

¹⁵ С.А. Шишкин. Состязательность в гражданском и арбитражном судопроизводстве. М.
1997.С.127-128.

¹⁶ Н.Д. Шестакова. Недействительность сделок: Материальный и процессуальный аспект.
Дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук. СПб. 2001. С.9.

гражданского процесса право выхода за пределы исковых требований суду предоставлено в случаях, предусмотренных федеральным законом (п.2 ст. 196 ГПК) (а это и есть в частности случай, указанный в п.2 ст.166 ГК), то ч.2 п.2 ст. 166 ГК подлежит применению; в силу того, что в рамках арбитражного процесса право суда выхода за пределы исковых требований отсутствует (ст. 168 АПК), применение последствий недействительности сделки по инициативе суда здесь исключается.

Глава 3. «Соотношение недействительной и несовершенной сделки» состоит из пяти параграфов и посвящена сравнению правовой природы недействительных и несовершенных сделок и исследованию их соотношения, в том числе в связи с несоблюдением формы сделки и государственной регистрации.

В параграфе 3.1. «Сложившиеся научные подходы к проблеме соотношения недействительной и несовершенной сделки в современных условиях» содержится анализ взглядов известных цивилистов (Г.Ф. Шершеневича, Н.В. Рабинович, Д.М. Генкина, В.А. Рясенцева) как в плане исторического сравнения и рассмотрения эволюции данной проблемы, так и в целях выявления верных научных подходов в условиях современного гражданского оборота.

Параграф 3.2. «Общие различия между незаключенным и недействительным договором» посвящен соотношению незаключенного и недействительного договора, так как рассматриваемый вопрос имеет особое практическое значение в сфере обязательственного права.

Незаключенный договор не содержит всех существенных для данного договора условий и договором не является. На незаключенный договор не распространяются нормы о сделках, в том числе об их недействительности. Исполнение незаключенного договора приравнивается к исполнению несуществующего обязательства. Для незаключенного договора, возврат переданного имущества осуществляется на основании норм о неосновательном обогащении (гл. 60 ГК). Последствия недействительности специально

предусмотрены законом и не всегда сводятся к возврату сторонами всего полученного по сделке.

Незаключенный договор, если он не исполнялся, находится вне поля зрения закона, так как он не нарушает ничьих прав и не является юридическим фактом. Недействительный же договор является с точки зрения права юридическим фактом, а именно неправомерным действием, совершенным в виде сделки по своей форме и содержанию. Даже если недействительный договор не исполнялся, он не является юридически безразличным, как не соответствующий закону. Недействительность и незаключенность договора являются взаимоисключающими понятиями, из чего следует, что незаключенный договор не может быть признан недействительным.

Параграф 3.3. «Незаключенность или недействительность договора как последствия несоблюдения его формы» посвящен разграничению случаев незаключенности и недействительности при несоблюдении формы договора.

По общему правилу единственным условием отнесения договора к незаключенным является отсутствие какого-либо из существенных условий договора. Такой подход находит свое отражение как в судебной практике, так и в большинстве современных доктринальных толкований^17. ^Од^нако существует коллизия норм п.1 ст.432 ГК с другими нормами ГК (п.1 ст.434 ГК, ст. 162 ГК), вызванная формулировкой п.1 ст.432 ГК, буквальное содержание которой говорит также о форме договора, как необходимом условии заключенности договора.

Современный ГК, расширив регулирование вопросов формы сделок и заключения договоров, перенес из ранее действовавшего законодательства (ст.130 ПС РСФСР 1922г., и ст.160 ГК РСФСР 1964г.) норму части первой п.1 ст.432 ПС почти в неизменном виде. Исследователи советского периода обходили существующую коллизию стороной, вероятно, в связи с весьма

¹⁷ См., например, Гражданское право, 4.1. Изд. 2-е. Под ред. А Г. Калпина, А.И. Масляева. М. 2000. С.443-444; Гражданское право. 4.1. Под ред. Ю.К. Толстого, А П. Сергеева. СПб. 1996 С 445.

узким законодательным регулированием, существовавшим в тот период. В современных условиях данная коллизия незаслуженно оказывается вне поля зрения научных исследований, так как представляет собой явное внутреннее противоречие между различными нормами ГК.

Только в случае, когда стороны договорились заключить договор в определенной форме (ч.2 п.1 ст.434 ГК), форма является фактором, предопределяющим заключенность договора. Нормы ч.2 п.1 ст.434 ГК представляют собой такое же дополнительное требование к заключенности договора, как и нормы о регистрации договора (п.3 ст.433 ГК) и о передаче имущества (п.2 ст.433 ГК), в установленных законом случаях. Когда же договоренность сторон заключить договор в определенной форме отсутствует, последствиями несоблюдения формы договора могут быть в соответствующих случаях: ничтожность договора (п.2 ст. 162 ГК), невозможность ссылки на свидетельские показания в подтверждение сделки: П.1 ст. 162 ГК говорит о подтверждении сделки при несоблюдении простой письменной формы сделки при помощи письменных и других доказательств, а подтвердить можно только совершенную сделку (заключенный договор). Недействительность сделок, не облеченных в указанных законом или соглашением случаях в простую письменную форму (п.2 ст. 162) также свидетельствует о том, что такие сделки нельзя считать одновременно незаключенными. Аналогичное значение имеет и ничтожность сделки в случае несоблюдения требуемой нотариальной формы.

Недействительность сделки может существовать только в отношении заключенного договора (совершенной сделки). Нельзя говорить о том, что договор не заключен, если в нем присутствуют все его существенные условия, но не соблюдена требуемая форма (если форма не входит в круг существенных условий в силу части второй п.1 ст.434 ГК).

Существующее законодательное противоречие может повлечь нежелательные последствия на практике, что говорит о необходимости внесения изменений в п.1 ст.432 ГК, которые бы сделали формулировку данной правовой нормы более четкой и логически верной. Предлагается

следующая редакция ч.1 п.1 ст.432 ГК: «Договор считается заключенным, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиямдоговора».

В параграфе 3.4. «Незаключенность или недействительность договора как последствия несоблюдения требования о государственной регистрации» содержится анализ общих и специальных норм ГК о последствиях отсутствия государственной регистрации договора. Рассмотрены проблемы соотношения норм о недействительности сделок в случае несоблюдения требований о государственной регистрации с нормами о незаключенности незарегистрированных договоров.

В настоящее время регистрации требуют только двух- и многосторонние сделки (договоры), о них и идет речь в дальнейшем. В отношении же односторонних сделок нормы п.1 ст. 165 ГК носят резервный характер. Из буквального содержания п.1 ст. 165 ГК следует, что несоблюдение установленных законом требований о государственной регистрации влечет недействительность заключаемой сделки не всегда, а лишь при указании об этом в законе. Представляется, что мысль законодателя соответствовала именно такому пониманию указанной нормы. Однако в литературе имеет место и другое толкование, согласно которому отсутствие требуемой

государственной регистрации всегда влечет недействительность сделки. Такой

8. Сторонником первого позиции в частности придерживается О.М. Козырь^1.

толкования, основанного на буквальном содержании формулировки п.1 ст.165 ГК, является В.В. Витрянский¹⁹. ^Несмотр^я ^на принципиальную верность позиции, предложенная известным ученым аргументация не представляется доказательной.

Предлагается следующее обоснование данного толкования п.1 ст.165 ГК. Общее правило о незаключенности незарегистрированных договоров

" О.М. Козырь. Недвижимость в вовом Гражданском кодексе России \\ Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. Под ред. А.Л. Маковского. М. 1998. С.293. " BJB. Витрянский. Договор продажи недвижимости \\ Вестник ВАС РФ. №7-9,1999. ИПС «Консультант плюс»: судебная практика.

содержится в п.З ст.433 ГК, а именно: договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом. Если предположить, что п.1 ст. 165 ГК говорит о недействительности незарегистрированного договора в любом случае, то договоры, которые по закону являются незаключенными при отсутствии их регистрации, также окажутся одновременно недействительными. Однако недействительным, как, впрочем, и действительным, может являться только заключенный договор.

При этом п.1 ст. 165 ГК устанавливает исключение из общего правила о незаключенности незарегистрированного договора, представляя собой одно из иных установлений закона, о которых идет речь в п.З ст.433 ГК. Таким образом, п.1 ст. 165 ГК говорит о недействительности незарегистрированного договора только в случаях прямо установленных законом, как, например, в отношении договора доверительного управления имуществом такое указание содержится в п.3 ст. 1017 ГК.

Договоры, для которых необходима государственная регистрация, при отсутствии в законе указания на последствия несоблюдения требования о государственной регистрации, должны считаться незаключенными и не являются недействительными. Судебная практика идет по такому пути в большинстве случаев (например, дело №КГ-А40\2319-00^20).

Помимо недействительности и незаключенности договора, в качестве последствия несоблюдения требования о государственной регистрации в определенных случаях устанавливается невозможность для сторон ссылаться на договор в отношениях с третьими лицами (ст. 1028 ГК). Правовая природа данного последствия характеризуется тем, что до его регистрации договор уже существует как заключенный. Единственным изъятием из сферы его действия является отсутствие права сторон ссылаться на договор в отношениях с третьими лицами:

²⁰ Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16.06.2000. по делу NKT-A40/2319-00 \\ИПС «Консультант плюс»: Московский округ.

Параграф 3.5. «Проблемы применения норм ГК о государственной регистрации реальных договоров» посвящен анализу и сравнению особенностей содержания ст.584 ГК и ст. 1017 ПС, касающихся государственной регистрации реальных договоров: доверительного управления недвижимым имуществом и ренты недвижимого имущества.

Глава 4. «Отдельные проблемы недействительности сделок в российском гражданском праве» состоит из четырех параграфов.

В параграфе 4.1. «Соотношение недействительности сделок и неосновательного обогащения» рассматриваются особенности применения норм о неосновательном обогащении в сфере недействительности сделок, в том числе при недействительности договоров, связанных с пользованием имуществом и оказанием услуг.

Параграф 4.2. «Соотношение ограничения полномочий на совершение сделки в договоре и доверенности в рамках ст. 174 ГК» посвящен анализу положений ст. 174 ГК, в плане соотношения договора и доверенности при превышении полномочий на совершение сделки.

В результате анализа норм о представительстве и доверенности (гл.10 ГК) в исследовании предлагается обоснование вывода о том, что признание сделки недействительной при ограничении полномочий представителя в договоре по сравнению с доверенностью (ст. 174 ГК) должно иметь место только в случаях, когда договор рассматривается законом как приоритетное основание возникновения полномочия (например, при коммерческом представительстве). В остальных же случаях несоответствия полномочий в договоре и доверенности признание сделки недействительной в соответствии со ст. 174 ГК исключается, так как доверенность по общему правилу является приоритетным основанием возникновения полномочий представителя по сравнению с договором.

В исследовании показано, что существующая редакция норм ГК об оспоримых сделках (ст. 173-179 ГК) порождает возможность произвольного непризнания судом сделки недействительной даже при наличии всех

нормативно установленных условий недействительности такой сделки. В связи с этим предлагается замена в ст.173-179 ГК слов «может быть признана судом недействительной» на слова «признается судом недействительной».

В параграфе 4.3. «Разграничение понятий мнимая и притворная сделка» рассмотрены сходства и различия мнимой и притворной сделки и определено их соотношение. Притворная сделка представляет собой особую разновидность мнимой сделки.

Параграф 4.4. «Особенности последствий недействительности сделок с недвижимым имуществом» содержит анализ особенностей применения последствий недействительности сделок, когда предметом сделки купли-продажи или аренды является предприятие как имущественный комплекс. Правила ст.566 и 663 ГК о последствиях недействительности сделок, предусматривающие возврат или взыскание в натуре полученного по договору, применяются к договорам продажи и аренды предприятия, если такие последствия существенно не нарушают права и охраняемые законом интересы кредиторов сторон договора, других лиц и не противоречат общественным интересам. Понятие существенного нарушения прав и охраняемых законом интересов является оценочной категорией. Судебная практика по вопросам применения ст.566 и 663 ГК является весьма скудной, в связи с этим нет возможности говорить о каком-либо сложившемся подходе в практике применения данных норм. Суды испытывают трудности в принятии решений в силу невозможности оценки существенности нарушений

соответствующих прав и охраняемых законом интересов (например, дело NKГ- _A4 0 /2846-98²¹). Видится необходимым дополнение ст.566 ГК и ст.663 ГК

соответствующими критериями существенности нарушения прав и охраняемых законом интересов, такими как градообразующий характер предприятия, количество занятых на предприятии работников.

В заключении обобщаются наиболее важные выводы, доказанные в диссертации; содержатся обоснованные в исследовании предложения по

¹¹ Дело №КГ-А40/2846-98.\\ Архив Федерального арбитражного суда Московского округа.

совершенствованию действующего законодательства. В частности, предлагается новая редакция ряда норм ПС:

1.       ч.2 п.2 ст. 166 ПС: «Требование о признании ничтожной сделки
недействительной и (или) о применении последствий недействительности
ничтожной   сделки может   быть   предъявлено любым   заинтересованным
лицом.     Суд    вправе    применить    такие    последствия    по    собственной
инициативе».

2. п. 1 ст.432 ПС: «Договор считается заключенным, если между
сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям
договора».

3. замена в содержании ст.173-179 ПС слов «может быть признана
судом недействительной» на слова «признается судом недействительной».

4. ст. 168 ПС: «Сделка, не соответствующая требованиям закона или
иных правовых актов, оспорима, если закон не устанавливает, что такая
сделка ничтожна, или не предусматривает иных последствий нарушения».

5. ч. 1 п.2 ст. 166 ПС: «Требование о признании оспоримой сделки
недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в законе, а
при отсутствии такогоуказания—заинтересованнымилицами».

6.       ст.584     ГК:     «Договор    ренты     подлежит     нотариальному
удостоверению.    Передача    имущества   под   выплату ренты    подлежит
государственной регистрации в том же порядке,   что   и переход права
собственности на это имущество».

7. п.2 ст.47.1. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных
организаций». «В случае обнаружения в процессе конкурсного производства
кредитной организации сделок, осуществленных кредитной организацией в
период после отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление
банковских операций (за исключением сделок, связанных с текущими
коммунальными и эксплуатационными платежами кредитной организации, с
выплатой выходных пособий и оплатой трудалиц, работающих по трудовому
договору (контракту), которые предусмотрены статьей 20 Федерального

закона «О банках и банковской деятельности», а также за исключением случаев принятия вклада от гражданина (в соответствии с п.2 ст. 835 ГК)), конкурсный управляющий обязан обратиться в суд с требованием о применении к указанным сделкам последствий недействительности ничтожных сделок».

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Павлова И.Ю. Воля и волеизъявление участников сделки. \\ Закон.
2002. №1, С. 16-17.—0,2 п.л.

2. Павлова И.Ю. Классификация недействительных сделок. \\
Государство и право: Проблемы, поиск решений, предложения. Ульяновск.
2002. № 19. С.25-29.—0,5 п.л.

3. Павлова И.Ю. Туристический договор: основания
недействительности. \\ Закон. 2003. №4. С.65-67.—0,3 п.л.

4. ПавловаИ. Ю. Осделкахобладателей ограниченных вещныхправ.\\
Закон. 2004. №2. С.27-30.—0,4 п.л.